На уме одни только деньги, деньги, деньги, а в глазах нули.

- Может ну его? - С надеждой посмотрел на свою старую подругу, которая была непреклонна.

- Ну уж нет, голубчик. Я никак не могу поехать, пацаны тоже в разъездах. Не Марго же мне посылать по заброшенному санаторию бродить. Ну Йеть, будь зайкой, метнись кабанчиком, позагараешь заодно, а то в последнее время ты бледноват.

- Станешь тут бледноватым с вами. АлиБаба ты изверг. И где я там буду загорать, за рулем?

- Хотя бы. Видишь какой ты находчивый, так что давай, пулей. Сроки горят. А там как раз место подходящее, да и до аэропорта не так уж далеко, всего час на машине. Кстати о месте, Соросов точно оценит, он вроде оттуда же, примерно из тех краев. Так что отелям быть.

Ага, отелям то быть, а вот мой выходной пролетел, как фанера над Парижем. Уже второй час петляю по этим «дивным» местам и все не могу нужный поворот найти, то не доеду, то наоборот. Да чтоб тебя Алина, уболтала на это «дивное приключение». Мда, отказ от матов проходит не очень, так и хочется выразиться по крепче. Я уже начал закипать, как в очередной раз повернул куда указывал этот долбанный навигатор. Тут внезапно затрешал мобильник.

- Да Ба. Привет. Как дела?

- Хорошо, Егорушка. Не переживай. Как твои? Злой слышу. Что-то случилось?

- Да прям. Все нормально, только вот дорогу найти не могу.

- А ты где?

- В командировке Ба, но если все нормально пойдет, то вечером уже дома буду.

- Это хорошо. Хотела попросить тебя таблетки мне от давления купить, а то мои на исходе уже.

- Конечно. если сам не смогу, то пришлю кого-нибудь.

- Ой, да не надо тогда незачем из-за старухи беспокоить людей.

- Из-за моей любимой старушки. Не дрейфь Ба, все будет в лучшем виде. Говори сразу, что еще надо.

- Да ничего больше. Все есть.

- Понял. До связи, - сказал я на прощание и хотел уже отключиться, как сам от себя такого не ожидая, добавил, - люблю тебя, Ба.

- И я тебя Егорушка, - со всхлипом сказала Людмила Прокопьевна.

Она вообще у меня мировая, хоть и сдает в последнее время. Ба, вырастила меня одна на пенсию и подработки репетиром иностранного языка, она у меня лингвист. Порой так зубодробительно говорит, аж уши в трубочку сворачиваются. Я это списываю на возраст и одиночество. Скучно ей, а подруг за всю жизнь особо и не нажила. Как бы я ее ни любил, но в силу обстоятельств не могу проводить достаточно много времени с ней, а его не факт что много-то осталось. Надо с этим что-то делать. От сиделки она отказывается, говорит, что она еще сама поскрипит и из ума не выжила, чтоб за ней кто-то чужой по пятам ходил.

Резко ударил по тормозам. Твою мать. Почему ребенок посреди дороги один стоит? И в небо смотрит? Вот так да. Потерялась что ли?

- Эй, Потеряшка, - кликнул я мелкую девчонку, которая с испуганно вылупила на меня свои глазищи.