Кузя соскочил с подоконника:

– Вы же опять себя резать собираетесь? Мне в клетке посидеть? Я, конечно, могу сдерживаться, но это не так и просто. Но вы уверены? А вдруг придет какой-нибудь другой див и сожрет вас?!

– Не надо в клетку. Я не буду делать разрез, нужна всего пара капель. Просто на всякий случай подожди за дверью, пока я буду раскручивать алатырь.

Аверин набрал крови шприцем и, полив ее на алатырь, произнес заклинание и раскрутил звезду. И не успел он поежиться от холода Пустоши, как посреди алатыря появился див. Аверин еще толком не разглядел демонический облик, как его гость обратился человеком и, широко улыбаясь, развел руками:

– Как хорошо, что вы поняли, что мне от вас нужно. Ну здравствуйте, Гермес Аркадьевич. Вы соблаговолите выпустить меня из алатыря или предпочтете разговаривать так?

Дверь приоткрылась, и показалась голова Кузи. Критически оглядев гостя, див демонстративно поморщился:

– Тебе нужна одежда. Гермесу Аркадьевичу не нравится, когда люди ходят по дому голыми. – И Кузя скрылся, громко хлопнув дверью.

– Неужели мой внешний вид смущает вас? – усмехнувшись, спросил бывший Императорский див. – А если так?

В центре узора появилась совсем юная девочка. Худая, смуглая, с огромными темными глазами и длинными, до середины икры, черными волнистыми волосами.

– А так? – нежным голосом повторила она.

Аверин склонил голову набок:

– Если вы хотели сделать мне приятное, то ошиблись. Мне не нравится рассматривать давно умерших детей.

Он наклонился и убрал одну из деталей узора:

– Выходите. Сейчас Кузя принесет одежду.

– Хм… Но я все же попробую еще раз. Возможно, вас привлекают зрелые женщины.

На месте девочки появилась девушка лет двадцати пяти, прекрасная, словно выточенная из слоновой кости изящная статуэтка, и с такой тонкой талией, что, казалось, ее можно обхватить пальцами. Высокая аккуратная грудь и широкие, но не тяжелые бедра придавали фигуре удивительную женственность. Нежные, тонкие черты лица, бирюзовые, как морская волна, глаза и длинные каштановые волосы. Девушка была красива какой-то неземной красотой.

– И заметьте, – соблазнительно улыбаясь, проговорил див, – никакого насилия. Эта благородная особа, испугавшись, что ее красота увянет, и желая сохранить ее в веках, сама велела мне сожрать ее. Я лишь исполнил ее волю. И колдуны не чувствуют моих личин, никаких неприятных ощущений, верно, Гермес Аркадьевич?

Див шагнул вперед, но тут дверь снова открылась, и появился Кузя:

– Я не знаю, что… – Он осекся и вытаращился на «красавицу». – Это вообще что такое? – ошалело проговорил он.

– А это… – вздохнул Аверин, – наш гость засомневался, что сможет влезть в твою одежду, поэтому пытается принять подходящий облик.