— Знаешь что, Винга! Мне совсем не нравятся твои кривые взгляды. За кого ты меня принимаешь? Думаешь, я стану опасен, если мне не достанется сокровище?

Винга помолчала.

— Мои родители видно считали, что Сёльве обязательно унаследует усадьбу и будет там жить. Но все произошло по-другому. Вообще-то они говорили о том, что надо забрать сокровище. Но они умерли…

Хейке провел пальцем по щеке девушки.

— А ты была еще слишком мала и не понимала, что сокровище должно быть надежно спрятано… Зато ты спасла книги!

— Ага, — Винга была очень горда собой.

— Почитаешь мне как-нибудь?

— С удовольствием. Когда? Завтра? — девушка была в восторге.

— Если останется время, — улыбнулся он. — Нам нужно все хорошенько обдумать.

— Да. Знаешь, Хейке, о чем я думаю? В Гростенсхольме сейчас никого нет. Что, если мы захватим усадьбу? Тогда Снивель просто не сможет войти туда, вот и все!

— Думаешь, я об этом не думал? А знаешь, что случится потом? Снивель ведь государственный чиновник! Он придет со своими людьми, обвинит меня во вторжении на чужую территорию и бросит в тюрьму. Я даже не успею найти адвоката. Нам просто необходимо иметь поддержку! Иначе Снивель упрячет меня за решетку без суда и следствия. Я не могу этого допустить. Все что угодно, только не это!

— Да, понимаю!

— Я не могу сидеть в камере. Я наложу на себя руки. Это не пустая угроза!

Винга представила себе маленького мальчика Хейке, которому в детстве подолгу приходилось сидеть в клетке, скрючившись в три погибели. А его отец, Сёльве, тоже меченый, дразнил и колол сына палкой.

Прижавшись с Хейке, Винга старалась успокоить его, как могла.

— Я знаю, знаю. Этого больше не случится. Больше никто и никогда тебя не засадит.

Хейке обнял девушку, прижавшись к ее волосам. Он нуждался в утешении. Она вспомнила, как он рассказывал ей о своей жизни. О том, как не так давно его заперли в мертвецкой, полной привидениями. Тогда его охватила паника. Он обломал все ногти и разбил в кровь пальцы, пытаясь выбраться оттуда.

— Такого больше никогда не случится, — она гладила его лицо. — Никогда, никогда больше не случится!

Хейке старался изо всех сил побороть свой страх. Винга помогала ему, болтая о том о сем.

— А как тебе спится в этом крошечном сарае? Наконец Хейке выпрямился:

— Хорошо. Я ведь знаю, что в любой момент могу открыть дверь и выйти.

— Да, конечно. Я об этом как-то не подумала. Хейке, как нам хорошо вдвоем! Мы стоим прижавшись друг к другу, а я даже совсем не испытываю желания… Ну, ты знаешь, о чем я.

Он улыбнулся. В наступившей темноте его уродливое лицо казалось почти красивым. Винга знала, что в темноте светится его доброта.

— Знаю. Я тоже не ощущаю страстного желания. Наши отношения строятся не только на эротике. Нас объединяет нечто более крепкое, более прочное.