Девчонка настоящая красавица, жемчужина! Я еще не встречал таких в Кристиании! Лакомый кусочек, скажу я вам!.. М-м-м-м. — Он причмокнул, поднеся к чувственным губам большой и средний палец: — Если обстоятельства сложатся неблагоприятно, я просто женюсь на девчонке. И Элистранд все равно будет мой! Для меня это не будет никакой жертвой! Я все равно решил освободить ее от тяжкого бремени добродетели! Что ж, тем лучше!

— А как зовут этот лакомый кусочек?

— Винга Тарк из рода Людей Льда. А ее родственника, того, что вообразил себя собственником Гростенсхольма, величают Хейке Линд из того же рода Людей Льда! Чудище, что встречается в этом роду.

— Да ну, все это пустая болтовня!

— Вовсе нет. Я видел одного из них — Ульвхедина Паладина из рода Людей Льда. И Ингрид Линд, последнюю хозяйку Гростенсхольма. Ведьма была красивая. Причем блистала красотой до последнего дня. Хейке вряд ли такой красавец, — пробормотал он сквозь зубы.

— А ты не боишься, что от этой девицы тоже родится урод?

— Ты совсем сошел с ума? Я не собираюсь делать ей ребенка. Дети только в тягость. Нет уж, спасибо!

— А как она выглядит?

— Великолепно! Просто потрясающе! Золотые волосы, спадающие на плечи, тонкие черты лица.

И глаза — доверчивые, чистые. Ее можно соблазнить, а она даже не поймет, в чем дело! Ее платье свидетельствует о неплохом состоянии. Тепло-голубая пастель с розовым оттенком. Боже, я никогда еще не видел такую очаровашку!

Сёренсен презрительно засмеялся.

— Она сказала, что платье ей сегодня подарил этот Хейке. Он похож на колдуна, что пытается купить снисходительность маленькой принцессы!

— А где они живут?

— Она сказала, что они постоянно переезжают с одного постоялого двора на другой.

Я тотчас порекомендовал ей «Голубой бокал». Хорошо знать, где они разместятся. Так, на всякий случай… А вообще-то они снова придут ко мне в четверг. И тогда уж я сделаю с ними все, что хочу… Но сначала надо переговорить с дядей.

— Ты что, действительно хочешь заняться этим делом? — скептически осведомился друг.

— Что ты! Да никогда в жизни. Да и потом, как я могу защищать ее против меня самого? В случае, если я откажусь, она попросила меня найти другого адвоката — они хорошо заплатят, подчеркнула она.

Я обещал подумать. Так что они хорошо понимают — дело не терпит отлагательства.

— Да-да, — прокудахтал один из них в ответ. — Ни один из нас не возьмется за дело против Снивеля. Это все равно, что подписать себе смертный приговор. Лично я умываю руки. Но понаблюдать будет интересно.

— Выступать против Снивеля — дело безнадежное, — поддакнул второй.

— Против меня — тоже, — пригрозил Сёренсен. — Покончив с ее девственностью, я покончу и с ней. А страшилищу от меня пощады не будет.