Хейке горько пожалел о том, что спросил. Она, в сущности, совсем еще ребенок. Сирота, покинувшая Элистранд с козой и небольшим скарбом. Вероятно, Элисабет ничего не успела рассказать ей о жизни взрослой женщины. А он только ворчит на нее! Надо быть сдержаннее. Хотя он тоже частенько вел себя так же.

Он неловко погладил ее по нежной щеке:

— Прости меня, Винга! Я вел себя необдуманно.

Счастливая, Винга обняла его и прижалась щекой к груди Хейке. Она доставала ему только до груди.

— Не надо! — но у него не хватило сил отодвинуть Вингу от себя. Он сглотнул и крепко обнял ее за талию, чтобы незаметно было, как дрожали руки. Забыть увиденное было непросто.

— Ты что-то говорила про еду? — выдавил он.

— Ага! Пойдем покажу.

И тут же запуталась в юбках. Хейке помог ей подняться.

— Что-нибудь придумаем, — пообещал он, мало представляя себе, как это можно сделать. Таких вещей, как нитка с иголкой, у них не водилось.

Ели молча. Еда была хорошая, но необычная. Хейке не стал вдаваться в детали и комментировать сочетание масла с кольраби, хлеба, смешанного с водой и приправленного самогоном. Он никак не мог понять, как Винга смогла пережить не одну зиму, будучи в полном одиночестве. У него сжималось сердце от одной мысли об этом.

Но он не хотел огорчать ее и давать урок готовки. Лучше готовить самому и надеяться, что она последует его примеру.

Поев, он горячо поблагодарил девушку. Она улыбалась самой приветливой улыбкой.

— Я выспался. Как ты? Да, она тоже.

— Хорошо бы достать сокровище прежде, чем с ним что-нибудь произойдет. Как насчет сегодняшней ночи?"

"— Хорошо, — она закружилась от восторга. Потом спросила, как они будут действовать.

— Надо разработать план. Мы не должны совершить ошибки.

Во время обсуждения плана Винга прижалась к Хейке, всячески выказывая свое усердие. Было слишком рано что-либо предпринимать. Слишком светло.

И они решили рассказать друг другу о своей жизни.

Винга начала первая. Хейке услышал много нового об Элистранде, о счастливой жизни. Теперь Винга понимала, что ее отцу не всегда было легко. Времена были тяжелые, один неурожайный год следовал за другим. А государство требовало от крестьян все больше и больше. Но девушка тогда ни о чем таком и не подозревала. О тех временах у нее сохранились самые теплые воспоминания.

— Да, сейчас я понимаю, что не всегда вела себя хорошо, — горько сказала она.

— Да уж, — Хейке был здорово взволнован ее близостью, но старался не показать этого.

Потом Винга рассказала о смерти родителей. О том, как все сразу стало мрачным в ее жизни. О бросивших ее работниках. Она не знала, что работникам надо было платить деньгами и продуктами, а они сами молчали. Они просто уходили.