А еще я переосмыслил свое положение и перестал вздрагивать и напрягаться перед возможной угрозой разоблачения: понял наконец, что спустя столько времени здесь меня вряд ли кто узнает. Потому что во времена РЧВ я гулял тут в потрепанном «комке» и линялой косынке, с трехдневной щетиной, бритым черепом и запыленной физиономией — один из безликой камуфляжной массы озлобленных парней, держащих палец на спусковом крючке и подозрительно озирающихся по сторонам. А сейчас я был одет в хороший дорожный костюм иностранного пошива (настоящего Криса подраздели на прощанье), имел роскошную вьющуюся шевелюру, солидную бороду и вообще по всем статьям соответствовал старательно исполняемому мною имиджу американца — врача — переводчика.

Вот и теперь, когда мы заявились к Мурату в гости, грязные и недовольные, он не обратил на меня никакого внимания — все свое обаяние направил на Грега, поскольку именно он упоминался в письме Аслана Баграева. Ну что ж, очень хорошо, я не в претензии. Более того, можете меня на данный момент считать самым счастливым человеком во всей суверенной Ичкерии. Потому что я уверен на девяносто процентов — теперь мне не придется ползать по окрестностям долгими ночами и выдумывать хитроумные способы умыкновения данного дядечки в лес, дабы потом вдумчиво пытать его и вытаскивать необходимую информацию. Психотип человека, как правило, остается неизменным на протяжении и более длительного периода, а тут — прошло-то всего пару лет с небольшим. В общем, я собираюсь тривиально шантажировать Мурата. Но это чуть позже, завтра, например. А пока… Пока хозяин дома тут разливается соловьем перед шотландцами, я вам расскажу, при каких обстоятельствах нам с ним довелось встречаться — все равно вам неинтересно слушать про самых лучших в Ичкерии овнов и суперобалденное вино местного разлива…

Глава 7

В начале лета 1995 года я со своими пацанами работал неподалеку от Халашинского района, будучи прикомандирован к штабу группировки для выполнения определенного рода задач. О характере этих задач я пока предпочитаю умалчивать — не так уж много времени прошло, чтобы распространяться о таких вещах без опасения быть неверно понятым некоторыми сердобольными правозащитниками.

"

"Обстоятельства сложились так, что особенно активных боевых действий в тот период не было — наши хитрые политики, подзуживаемые своими ичкерскими кунаками, пытались найти компромиссное решение больного чеченского вопроса и соорудили так называемый мораторий на ведение огня, который предписывалось неукоснительно соблюдать всем начальникам федеральных сил.