А она продолжала шарить рукой, пока я не заметил маленькую пачку дешевых влажных салфеток. Пододвинул и по ее облегченному вздоху, догадался, что это то, что нужно. Но вот зачем нужно, увидел через секунду, когда Яна вытащила сразу три из пачки, привстала и стала вытирать бедра и лоно от вытекающих из нее соков. Моих перемешанных с ее. И запах дразнил сильнее, чем благоразумие покинуть столовую.

Я захотел остаться, только на минуту. Женька все еще уничтожал херес в моем кабинете, и эта лишняя минута у меня была."

"Удержав запястье с салфетками, я обхватил Яну за горло и стащил со стола.

На шпильках она была выше. Я прижал её спиной к себе, положив голову на свое плечо, все еще ограничивая движение захватом шеи. Другую руку запустил ей между ног и полученную влагу протянул между складок, обвел пальцами клитор, зажал и отпустил, получив из её ротика смачное ругательство…

Ай-я-яй, а разговаривать на свидании запрещено правилами!

И зарылся влажными пальцами в кудряшки, сам еле сдерживая стон.

Если бы ты была моя… Если бы я сейчас не крал тебя у брата… Если бы мог оставить на всю ночь…

Я толкнул её к столу, схватил планшет и свалил из столовой, решив, что не буду делать слишком долгие перерывы в наших свиданиях.

* * *Евгений.

Я открыл письмо из лаборатории, догадываясь, что увижу внутри.

Заключение свидетельствовало, что первоначальная краска на новой тачке Артура была красная. Тот же оттенок цвета, как и на моей угнанной. Всё сходилось, но оставался вопрос — нахуя это Гоше? Что, блядь, у меня еще осталось такого, чего у него нет, что хочет получить он?

Чтобы я не делал — всегда был хуже брата, слабее.

Не годился ни на одну серьезную роль, ни на одно важное задание. Я с детства носил ярлык «маминой отдушины». Мать, конечно, души во мне не чаяла, чем я ловко пользовался, но это мешало мне стать мужиком, быть на равных с отцом и братом.

Но я уже знал, как отвечу ему. Чем он подавится.

Я продумал свой ответный подарочек, еще тогда, когда началась эта вакханалия с авто и квартирами, в которой только тупой не заподозрил бы подставу.

Неужели они оба считали меня тупым?! Это… даже не обидно, а унизительно. Да, блядь, унизительно, что меня в двадцать семь все еще считают глупым несознательным ребенком.

Я закрыл окна на лэптопе и еще раз вспомнил все моменты, которые происходили со мной последний месяц. Главные события крутились возле назначения меня на должность директора отрасли и помолвки с Кристэн.

Если наступление первого события я жаждал, то со вторым совершенно не хотел мириться. В конце концов, у отца есть старший сын — вот пусть его и женит, пусть он связывает кланы будущими отпрысками и подписывает брачные контракты.