— И что мне теперь делать? — сипло спрашивает Лера. — Что делать?

Мне даже кажется, она не ко мне обращается, а так… это скорее риторический вопрос к самой себе, но я все равно отвечаю, чтобы хоть как-то ее поддержать:

— Решим. Не переживай.

Коротышка мечет в меня взбешенный взгляд, словно это я виноват во всем, и тычет в мою сторону пальцем, опять превращаясь в маленькую разъяренную и кусачую фурию, какой она обычно предстает передо мной. Образ ранимой девицы растаял как дым и уже кажется мне галлюцинацией.

— Ау! Громов! Что ты тут решать собрался? Или, может, ты мне машину на 3D-принтере распечатать предложишь? Надо все здесь сфотографировать и вызвать полицию.

— Поднимает телефон выше, вспышка слепит глаза. — Я их засужу… — обиженно пыхтит мой дикобраз.

Понимаю, что сейчас в ней эмоции бушуют не самые радужные.

— Так, ладно, пошли отсюда. Подумаем что-нибудь. — Хватаю ее за локоть и волочу на выход.

Она еще и упирается. Хлопает меня по руке и пытается вырвать свою, шипит рассерженной кошкой, но быстро сдается.

Выходим за ворота, где нас тут же чуть не сбивает с ног ледяным порывом ветра. Жму на вызов такси.

Тачку в эту дыру ждать минут десять.

— Дай мне сигарету! — просит внезапно Лера. — Я хочу покурить.

Отплевывается от собственных метнувшихся в лицо волос. Смотрит на меня воинственно.

— Ты когда-нибудь это пробовала?

— Нет.

— И начинать не надо.

— Не тебе решать. Ты мне не отец и не брат. Блин… отец… братья… машина… Это такой позор будет, мне не отмыться, — стонет Коротышка. — И детку мою жалко. Надо написать заявление об угоне?

— Я не знаю.

Опускает голову. Ее плечи трогательно поднимаются вверх. У меня в груди что-то царапается и рвется наружу.

Не могу ее видеть такой.

Несмотря на то что, скорее всего, получу по яйцам за свои вольности, подхожу ближе к девчонке и сгребаю в объятия, прижимая закутанное в сто одежек тело к своему.

Лера слабо брыкается. Скрепляю руки в замок у нее на спине.

Куртка эта ее необъятная только мешает. Где-то там, среди этой ткани, прячутся вполне себе аппетитные формы, на которые у меня привстает даже сейчас.

— Громов… отпусти меня, — мычит мне куда-то в район шеи, но с места не двигается.

Ветер треплет ее волосы, теперь швыряя их мне в рожу.

Подхватываю их губами как долбаный извращенец.

— Успокойся давай. Подыши. Слови дзен. Посчитай овец. Или что там делают при медитациях, чтобы очистить разум и начать мыслить здраво?

— Иди ты, Громов, знаешь куда? Это ведь все из-за тебя и твоей бабы… Если бы она не купила свои права, то и машина бы моя была цела и при мне, — бормочет Лера.

— Конечно, я во всем виноват…

Ее ледяные пальцы пробираются мне под толстовку, заставляя меня подавиться воздухом. Они скользят по горячей коже моего живота прямо над джинсами.