И мне мало… очень мало…

— Матвей… поцелуй меня…"

"Громов набрасывается на мой рот, словно только и ждал этого приглашения. Касается моего языка своим, и… я разлетаюсь на атомы.

Если бы не губы Матвея, впечатавшиеся в мои, то вся округа была бы в курсе, насколько мне сейчас хорошо.

Все еще плавая в теплой и мягкой неге после огразма, я как в замедленной съемке наблюдаю за тем, как Матвей перекатывается на спину.

Отбрасывает в сторону одеяло и приспускает боксеры. Поймав мой взгляд, приоткрывает губы. Берет член в кулак и делает несколько резких движений, смотря мне прямо в глаза.

— Блть… — шипит сквозь зубы.

Откидывается на подушке и кончает себе на живот.

Мы оба тяжело дышим и вновь смотрим друг на друга. Первой отвожу глаза, кутаюсь в одеяло, сажусь и подгибаю колени.

— Все в порядке? — Матвей, приподнимается на локтях, пытаясь заглянуть мне в лицо. — Я не перегнул? Блин, Лера, не молчи, иначе я думаю, что облажался по полной, и тариф “Все включено” мне уже не светит. Демоверсия была говно?

Высунув руку, нащупываю на тумбочке пачку бумажных салфеток и кидаю в него.

— Все хорошо, придурок.

Я просто в шоке. И устала… и я не знаю, как завтра с утра смотреть тебе в глаза, — признаюсь, пряча подбородок в одеяле.

— Дерзко и бесстрашно. Так же, как и раньше. Меня это заводит.

— Что теперь, Матвей?

— Теперь мы будем спать. Иди сюда.

Он вытерся и сбросил салфетки на пол. Смотрю на него, не двигаясь.

— Что? Пробежаться до мусорного ведра в одних трусах? Я слышал, кто-то уже вернулся в дом.

Я ему не верю, но позволяю притянуть себя ближе. Делюсь одеялом, укладывая голову на его плечо, и выдыхаю:

— Это ничего не значит, Громов.

— Спи уже, а то опять иголки выпустила.

— Что я сделала?

Пытаюсь приподняться, но мою голову прижимают обратно.

— Ничего.

Я получаю невесомый поцелуй в лоб и тяжелые уютные объятия. Не замечаю, как постепенно проваливаюсь в крепкий сон.

Когда просыпаюсь, за окном уже светло, в доме стоит оглушающая тишина, только снаружи еле слышно завывает ветер.

Перекатываюсь на другой бок и замираю. Оставшаяся половина постели пуста. Тревога сковывает сердце, а внутренности жрет холодная пустота.

Громов уехал?

Что-то случилось? Я так и не спросила у него, как прошел разговор с его отцом.

Вскакиваю с кровати, оглядывая комнату. Рюкзак и бомбер Матвея на месте.

Чувствую себя идиоткой.

Из коридора доносятся быстрые шаги. Громов останавливается около двери, но не спешит входить.

— Это точно? Сейчас приеду. Спасибо, Кам. На связи.

Я понятия не имею, с кем он говорит и о чем. Но это что-то вынудило его выбраться из теплой постели и заставляет уехать.

— Ты куда? — спрашиваю, как только он появляется в комнате.

Полностью одетый и серьезный.