Я подождал, но Ирал глядел на меня набычившись и не собирался что-то менять в своём решении или объяснять. Поэтому я просто сплёл пальцы в печать, старательно воплотил в жизнь объяснения принцессы Леве о пути жара души от сердца к руке, выдохнул активатор и скривился от боли в пальцах.

Ирал тут же потребовал:

— Ещё!

Затем провалился по пояс в землю, лицо его оказалось ровно перед моей рукой. Не спуская глаз с пальцев, Ирал снова потребовал:

— Ещё!

Я покачал головой и вновь попытался. Безуспешно.

Ирал вскинул на меня взгляд.

— Мизинец — вот так, — поднял свою ладонь, показывая как надо.

Я повторил и снова скривился от боли.

— Мизинец — вот так, в шестую.

Жар души опять сорвался, а пальцы свело судорогой.

Шипя от боли, я процедил сквозь зубы:

— Что, перебирать все позиции?

— Господин, я же сказал — я могу потерять память о техниках, я ничего не могу передать вам, но я учил сотни идаров и эта память со мной. Я докажу вам, что и на меня можно положиться, что не один Листен может двигать вас вперёд!

Я, нахмурившись, выслушал эту жаркую речь. Что его этот Листен так цепляет? И кто говорил ему, что он бесполезен? Напомнил.

Вообще-то, это ты научил меня, как совмещать Шаги сквозь тень.

— И я продолжу помогать вам, господин! Мизинец — вот так, в девятую.

Я несколько раз сжал-разжал кулак, прогоняя остатки боли и непослушности из пальцев. Ну так, значит, так. Никто ещё не становился калекой оттого, что срывался в технике раз за разом. Быть господином это не только принимать, но и ещё немного отдавать. Солдатам клятвы и деньги, раненым лечение, теням — ощущение того, что они нужны. Похоже, Ирал устал быть простым разведчиком и убийцей простолюдинов.

Пальцы вернули послушность, и я сложил печать.

Так, как нужно. Мне казалось, а вот Ирал тут же прикрикнул:

— Ровней мизинец! Указательный сильней отвести!

Кривая усмешка так и замерла у меня на губах, когда жар души словно сам рванул вперёд, в плечо и дальше, к ладони. Я едва успел выдохнуть:

— Рамас питар.

Как, охватывая запястье, из руки зазмеилась пылающая ослепительно-белым плеть.

Ирал отпрянул, за одно мгновение оказавшись в трёх шагах от меня, счастливо выдохнул:

— О да! О да! Господин, как я? Без всех этих дней на вычисление, без всего этого ожидания и прочей лабудени, что вы навертели тут за тысячу лет.

Опыт! Опыт, господин! Пусть же это наследие Амании служит потомку Ребела!

Я на пробу шевельнул рукой. Печать не самая удобная, у плети огня она гораздо удобней и проще, здесь же приходится следить, чтобы этот самый указательный палец так и был отставлен достаточно далеко, да и мизинец в девятой не так чтобы приятно.

Стоит ли это неудобство того?

Я попробовал чуть ослабить печать, возвращая пальцы в более удобное положение и плеть тут же замерцала и исчезла.

Жаль. Ладно.