— Возможно, у предателей и остались сообщники, но мне не по силам оказалось взять их живыми, я и так с трудом сумел победить.

— С трудом, это когда ты месяц лежишь, не в силах подняться из-за ран или лишаешься ноги, а ты, я слышал, уже завтра собираешься отправиться на задание?

— Боюсь, ваша светлость, что битва за Теназ будет гораздо сложней, чем спасение принцессы Леве, мне нужно набраться опыта.

— Упрёк? — усмехнулся Вир. — Хорошо, пусть ты и старательно избегаешь касаться нашей связи, как ученик и глава Академии, я о ней всё ещё помню, — Вир повёл рукой, указывая за пределы круга света.

— Продемонстрируй технику Удара гнева, «раммас огилус зиарот фехт», которой ты справился с предателем Клинком, я оценю чистоту его исполнения и решу, что дать тебе следующим.

Я вновь похолодел. Считать про себя времени не было, но я всё же сначала вдохнул, затем медленно выдохнул, снова вдохнул и только затем ответил:

— Ваша светлость, это невозможно. Я не освоил ещё эту технику.

— Что? Тогда… Выходит, ты передал её слуге? Это он сражался в том месте? — Вир переменился в лице. — Ты в своём уме⁈

Кровавый чуть пригнул голову, словно собираясь прыгнуть на меня, едва услышит команду хозяина.

Ограк снова подобрался, да и все тени чуть сомкнули кольцо вокруг нас.

— Господин…

Я не дослушал Молака:

— А как иначе? Не знаю, было ли что-то насчёт этого в письме, что я доставил вам от учителя Закия, но у меня большая проблема с многосоставными техниками, они подвержены срыву, потому что не подходят мне.

— Я дал тебе учебник по этой проблеме! Чуть ли не в первый день нашего с тобой договора! Ты что, только делал вид, что читаешь?

Я изумился:

— Ваша светлость, вы что, и впрямь думали, что по той книге я хоть что-то пойму? Да в ней нет ни одной из нужных формул!

— Формулы достать гораздо проще, чем понять методологию изменения печатей!"

"— Для кого? Для меня? Я проучился всего два месяца! Даже Илиот, что отучился три года и то не смог помочь мне переделать печати.

Мне для этого пришлось нанять отдельного человека ему в помощь! Ваша светлость, вы что, считаете меня каким-то гением? Всё, что я могу, это сосчитать налог, который должна заплатить деревня за поля и пастбища, а в той книге я вообще ничего понять не сумел, хотя прочёл её от корки до корки.

Молак завопил:

— Господин! Да остановитесь же вы!

Опомнившись, я сглотнул, но только и додумался, что добавить:

— Уж простите за прямоту, ваша светлость.

Вир словно не заметил мою вспышку гнева, задав и вовсе странный вопрос:

— Твоя мать невероятно талантлива, переделка печатей не составляла для неё ни малейшего труда. Неужели она не научила тебя? Это же тоже основы.

Я выдохнул. Кажется, моя грубость и мои крики сойдут мне с рук, но нужно держать себя в руках.