— Выпустился раньше этого срока и часть обучения провёл в за… к-хм, в камере, — торопливо добавил, видя, как поднимаются в изумлении бровки принцессы Леве, — но я был ни в чём не виновен.

— Даже так? Ты плохо себя вёл в Академии?

Принцесса Леве снова хохотала, правда на этот раз за меня не хваталась. Отсмеявшись, сделала три шага от меня и приказала:

— Смотри.

Пальцы её правой руки сплели смутно знакомую печать.

— Активатор «рамас питар».

Только полный дурак не опознал бы составную часть «питар», единую и для плети огня, и для плети воздуха. «Рамас» же я встречаю тоже не в первый раз.

Первый был в технике белых лучей, падающих с неба в исполнении Вира.

Я захлопал глазами, осознав, что если Вир король, то он же обязан был идти по пути меча, а никак не адепта, а значит, и не мог использовать техники… Но ведь мог и использовал! Нужно перечитать списки королей Скеро, отыскать среди них того, что был младшим сыном, не имея права на трон, но после смерти старшего брата стал королём.

— Это родовая, так называемая тайная техника, — глядя мне в глаза, пояснила принцесса Леве. — В ней тайна не в печати, которую тебе, возможно, нужно будет переделать под себя, а в наполнении жаром души, которое я сейчас объясню.

— Тайная? А я имею право узнать её?

— А это уже решать мне, — тряхнула головой принцесса Леве. — Если я дарю её тебе, то что это значит?

— Что отныне имею, — дал я твёрдый ответ.

— Значит, начнём наш урок.

Глава 5

Уже стемнело, когда принцесса Леве покинула меня и тренировочную площадку. А я…

А я остался.

Мог бы и сам догадаться, ещё до слов посланника Вира, что и вторая моя встреча пройдёт на этом же месте, как и в прошлый раз.

Вир сгустился из ночной темноты, вдруг, внезапно…

Для любого другого, но не для того, кто видел в этой самой темноте словно днём, и не для того, у кого были тени.

Тем не менее я вздрогнул, замер, остановив свои шаги по песку площадки. Сделал всё, что и намеревался. Чуть согнув спину, сложил перед собой ладони в приветствии:

— Доброго… — как бы я ни готовился к этой встрече, слова всё равно тяжело давались, но я вовремя спохватился и поправился. — Доброй ночи, ваша светлость.

Вир застыл недвижимой статуей, не торопясь отвечать.

Чуть выждав, я разогнулся, поднял взгляд от песка и встретился с ним глазами. Они у него были пустыми, бесстрастными, тёмными.

Наконец, Вир разомкнул губы, но первые его слова оказались обращены не ко мне.

— Факел.

Топтавшийся за оградой мелкий идар-посланник засуетился, ухватил факел, что горел рядом с ним, перемахнул через невысокое заграждение, торопливо двинулся к нам, но успел пройти едва ли десять шагов, а затем рядом с ним сгустилась ещё одна тень, шагнула в круг света и обратилась Кровавым.