Было бы лучше разрыдаться и отпустить хотя бы часть этой тяжести, сдавившей душу, но глаза оставались сухими, усиливая моё смятение и боль.

Находясь в закрытом пространстве, сложно сказать, сколько прошло времени, поэтому стук в дверь заставил меня вздрогнуть и затравленно оглянуться на входящих.

Эти мужчины меня смущали тем, что заставляли думать не о том, кто ушёл, а о будущем, на которое я не имела права.

— Мира, мы не хотели тебя обидеть или расстроить. Ты сердишься на нас? — сказал Гэл, виновато поглядывая красивыми серо-голубыми глазами.

— Вам не за что извиняться.

Я просто… — мямлила я, не зная, как объяснить своё состояние.

— Ты винишь себя в том, что не умерла. Я знаю это чувство. Мой круг погиб почти весь, и только любовь к сыну и отсутствие душевной связи удержали меня от смерти. Ты не должна так думать. Он бы этого не хотел. Радоваться жизни — это правильно. Просто не замыкайся. Мы тебя ни к чему не принуждаем и ничего не ждём. Позволь нам побыть с тобой. Расскажи о нём, — сказал Нэвис, не пряча взгляда.

Смотреть на Сейма было больно, но не смотреть не получалось. Я медленно кивнула, не решаясь заговорить.

Глава 33

Нэвис ри-Анор

Малышка долго говорила, повествуя о своей непростой, но в целом интересной жизни, полной друзей, любви и радости. Большие зелёные глаза вспыхивали тысячами чувств, таких ярких, таких честных, что сердце щемило от острой эмоции, в которую хотелось завернуть этот момент и никогда не отпускать.

Судя по лицам моих друзей, я не одинок в своей странной одержимости этой маленькой, но сильной женщиной-ребёнком.

Мира разрешила нам присесть на кровать. В стремлении быть ближе к ней мы окружили девочку почти как настоящий клан, радуясь этому маленькому самообману.

Взгляд Миранды постоянно возвращался к Сейму, скользя по его чертам в поисках того, кто утерян. Я сочувствовал другу: сложно видеть столько любви и горечи в глазах понравившейся женщины и понимать, что фактически она видит того, другого, того, с кем всегда будет сравнивать его.

Добравшись до момента гибели жениха, Мира старалась оставаться сильной, но жалобно всхлипнула и тихо заплакала, разбивая наши сердца. Стараясь утешить малышку, мы оплели её хрупкое тело, успокаивая и сочувствуя её горю.

Так она и уснула, но ни один нас не смог отпустить девушку, опасаясь, что она исчезнет, испарится, как прекрасный сон.

Утро началось рано: стараясь не разбудить нас, Миранда попыталась выбраться из наших крепких объятий. Сейм во сне держал хрупкие стопы, полностью скрывая их большими ладонями, а Гэл опустился немного ниже, спрятав лицо возле её удивительно пышной для такой малышки груди.

— Доброе утро, — смущённо пробормотала Мира, увидев, что мы проснулись.