— Какие славные! Кто они? — улыбаясь, спросила я, сожалея, что не было времени познакомиться с внешним миром.

— Жители этого дерева. Они по-своему разумны и обладают способностью считывать эмоции друг друга, — поведал мне Трэй.

Из своей круглой норки высунулся ещё один пушистик. Он был необычного для его соплеменников чёрного цвета и немного больше остальных. Махровый угольный шарик совсем как человек потирал сонные бусины глаз и широко зевал, открывая довольно большой ярко-красный рот, заставляя меня тихо посмеиваться над этим чудом.

— Какая прелесть, — прошептала я, искренне любуясь тем, как блестит на солнце красивый плотный мех, перебираемый его лапками, по форме напоминающими человеческие руки с острыми коготками.

Покончив со своим причесыванием, чёрный модник кокетливо стрельнул крупными карими, как оказалось, глазами в мою сторону и, виляя пушистой попой, направился к группе цветных шухов.

Когда он подошёл ближе, собратья стали шипеть на уголька, прижимать к головам округлые ушки и показывать зубы, заставляя его понуро ретироваться подальше ото всех.

Мне стало очень жалко бедного черныша. Похоже, на Раалии даже у шухов не в почёте было выделяться среди соплеменников.

— За что они так с ним? — спросила я у Трэя.

— Он ядовитый. Это особенность такая. В каждом гнезде появляется один или пара чёрных особей. Они сильнее и более ловкие, а главное, обладают смертельно опасным ядом в иглах зубов.

— Но ведь он ни на кого не нападал, просто хотел общаться, — возмутилась я, как будто меховые шарики на дереве могли заинтересоваться моими человеческими мыслями. — Ему одиноко, — сказала я, наблюдая как гордо удалившийся уголёк поник, спрятавшись подальше от сородичей.

— Да. Шухи очень социальные, поэтому чёрные живут меньше, чем остальные, — сказал Трэй, разбивая мне сердце.

Почему-то блестящий комок шерсти вызвал во мне такую симпатию, что было до ужаса обидно, что его не ценят.

Медленно развернувшись в нашу сторону уголёк замер, внимательно глядя мне в глаза и транслируя свою печаль. У меня даже руки зачесались оттого, как захотелось обнять и утешить этого шуха. Даже тот факт, что он ядовит, меня нисколько не смущал.

Как будто услышав мои мысли, существо перебралось на ветку, что практически касалась окна, и стал медленно приближаться, любопытно наклоняя маленькую голову.

— Забавно. Шухи обычно не интересуются другими обитателями планеты, не считая многочисленных жуков, поедающих листья, — задумчиво сказал Трэй, вместе со мной наблюдая за поведением уголька.

Со стороны зверька ко мне передавалась странная смесь эмоций таких ярких, что они чем-то напоминали влюблённость.