А потому часто получалось, что садились к нему в машину молодые влюбленные, а выходили друзья верные, на всю жизнь, но только друзья.

А однажды к нему в машину сели два парня, обычные с виду парни. Художниками представились. А потом увидел Антип, что парни то и не друзья товарищи промеж себя вовсе, а самые что ни на есть влюбленные. Он даже не поверил сначала сам себе. Как так? А потом вспомнил, читал он, что ещё в древней Греции это было нормой. Так это в древней Греции, но не здесь! Да и нет у парней совместного будущего. А потому, и эти художники, один из которых, кстати, станет очень знаменитым и богатым, вышли из его машины друзьями. Времени у Антипа, правда, не хватило им обоим предпочтения в их любовных утехах исправить, не далеко парни попросили их подвезти. А потому исправил он только того, кто менее одаренным из них был, решив, что раз уж его природа талантом меньше наградила, так пусть уж ему хоть в любви повезет. А богатым он тоже будет. Должен же кто-то картины его друга гения продавать!"

"На ночлег Антип остановился в одном из мест, где стояли фуры, специально выбрав такое, где было их больше. Дальнобойщики - мужики много чего повидавшие, а потому ничему не удивляющиеся и не задающие лишних вопросов. Подумаешь, мужик на машине едет один. Мало ли, какая у него в том надобность!

На ночлег Антип устроился в машине. Машина огромная, сиденья разложил, вот тебе и кровать! На машину морок, отбивающий желание к ней подходить, повесил и улегся спать. Не хотел вешать, но пока устраивался, ночные жрицы два раза стучались, предлагали расслабиться. Да только ему они точно не нужны. Да и какое с ними расслабление? Грязь одна, что в помыслах их, что в желаниях!

Антип устроился удобно, жрицы к его машине больше не подходили, но сон к нему не шел. А пришли воспоминания о том дне, когда в деревню их пришел тот горемыка. Пришел себе на беду, а ему, Антипу, на выручку, как оказалось.

- Мне Антип Афанасьич нужен, - мялся он в дверях сарая и переводил взгляд свой с одного огромного мужика с бородой до пояса на второго, моложе и ниже ростом и совсем безбородого. И уже было шагнул к отцу, да тот остановил его, сказав:

- Антип, к тебе очередной горемыка. Да когда же уже ходить то они к тебе перестанут? Вот ведь семя матери твоей непокорной! Уж сколько годов её нет, а всё одно! Как жила непокорной, так и после смерти от неё покоя нет! - сказал и в сердцах сунул болванку в бочку с водой.

При упоминании о матери Антип скрипнул зубами, решив, что пора уже прекращать спускать отцу с рук его злобные высказывания в адрес матушки. Пора! Не заслужила его матушка такой памяти. Вот и сил он уже набрался, и знаний. Сотрет отцу память, отправив вот так же по деревням ходить, подаяния да милости божьей в церквах людских просить.