Дарий, поняв, что матушка проверяет его здоровье поспешил ответить:

- Матушка, я в порядке! Как Ульяна?

- Девушку необходимо в капсулу положить. Она сейчас спит, но подпитка ей необходима, впрочем, как и тебе! Удивительно! - Анна открыла глаза и глянув на Марго, обратилась с вопросом к Дарию:

- После того, как озарение прошло от вашего единения, ты как себя чувствовал? В глазах темнело? Ноги подкашивались?

- Было, — нехотя, признался Дарий, — я решил, что резко встал с Ульяной на руках.

- Первый раз такое вижу! - выдала уже Марго, — слышать, слышала, что такое может быть, но вижу в первый раз!

- Матушка, да что случилось то? - Лиза опередила брата с вопросом.

- Дарий ей половину своей силы отдал. Потому и жива она сейчас! - улыбнулась Анна, с любовью глядя на своего первенца.

- Ульяна просила связаться с её отцом. Вишневский Владимир, — обреченно проговорил Дарий.

- Что?

- Вишневский Владимир её отец?

Марго и Анна задали вопросы одновременно.

- Да! - выдохнул Дарий.

- Святые ёжики! - выдохнула потрясенно Лизавета, — ничего себе! Вот ты в семейку попал, братец!

- Да, уж, — он так и сидел с куском деревяшки в руке и сейчас удивленно её рассматривал.

- Чудны дела твои, Господи! - усмехнулась на это Марго и пояснила, когда все на неё посмотрели:

- Есть у людей такая фраза. Неужели не слышали? И да, поздравляю! - Марго тепло улыбнулась, глядя на Дария.

- Спасибо, — смутился тот.

Глава 5

- Тятя, тятя! Не надо! Я больше не буду! Матушка не виновата! Я сам убег!

- Антипушка, не смотри...

Вжих... Хлыст опускается на спину матушки с характерным звуком.

- Закрой глазки и вспомни, чему я тебя учила, как сделать так, чтоб не чувствовать боли...

Вжих...

- Не помнить ничего плохого...

Вжих...

- Вот так, молодец! Помни только хорошее...

Вжих...

- Как мы в лес с тобой ходили...

Вжих...

- Ты моё сокровище! Ты моё продолжение...

Вжих…

- Антипушка, ты мой дар небес…

Вжих… Вжих… Вжих...

Антип проснулся в поту и с тем же ужасом, как когда-то давно, в детстве, сжимаясь от каждого характерного звука хлыста. Матушка никогда не кричала и никогда не просила отца о пощаде в такие моменты. Она говорила всегда только с ним, с Антипом. В моменты порки, обращаясь всегда только к нему, к Антипу, и говоря с ним. Не к мужу, секущему её за провинность сына. Говорила так, будто не на её спину опускался хлыст, разрывая одежду на ней в клочья, а кожу на её спине превращая в шрамы. Говорила, прерываясь на тот момент, когда хлыст опускался на её спину, да дышала тяжело, замолкая к концу порки. Она никогда не просила мужа прекратить. Антипу иногда казалось, что матушке стоит только попросить, и отец прекратит весь этот кошмар. Ведь он сам, как истинный её, чувствовал всю боль матушки, но продолжал наказание.

Отец всегда заставлял его, совсем ещё ребенка, присутствовать на этих ""Уроках послушания"".