– Тем не менее. Короче, я не могу больше бывать в вашем доме. И если вы хотите, чтобы я закончила портрет Вероники, то пусть девочку привозят ко мне. Это мое последнее слово!

– Хорошо, вы позволите, я сегодня приеду к вам?

– Я сейчас не дома. Я в Москве.

– И сколько вы еще пробудете здесь?

– Я буду дома не раньше пяти.

– Вот и отлично, к пяти я подъеду! Я очень встревожен, Сандра. До встречи!

Она хотела позвонить Тимуру, но потом раздумала. Он рассердится, примчится… А это ни к чему.

Сутырин приехал ровнехонько в семнадцать ноль-ноль.

– Сандра, в чем дело? Бога ради, не скрывайте от меня ничего!

– Видите ли, Роман Евгеньевич, мне стало известно, что ваша супруга велела своей тетушке устроить провокацию против меня.

Подбросить мне какую-то дорогую цацку…

Сутырин побледнел.

– Очевидно, ваша супруга полагает, что я ее непременно украду, и тогда она обвинит меня в краже, устроит скандал на всю Россию. Ну, как она любит…

– Сандра, но это бред!

– Конечно, бред, только не мой, а вашей супруги. Она ведь такое уже проделала с горничной…

– Но горничная… это совсем другая история!

– Почему? Горничная – такой же человек… Хотя ваша супруга как-то высказывалась в том смысле, что прислуга – это, так сказать, черная кость… Ну а я чем отличаюсь от прислуги в ее глазах?

– Сандра, помилуйте! Да, а как вы узнали?

– Совершенно случайно.

Я пошла в туалет и услыхала обрывок разговора по скайпу.

– И что вы слышали?"

"– Передаю практически дословно: «Ты постарайся подбросить этой художнице мое колечко подороже… И тогда поглядим, что она запоет». Как, по-вашему, я должна была реагировать?

Теперь Сутырин побагровел.

– Это конец… – медленно, словно бы с трудом проговорил он. – Сандра, дорогая моя, мне стыдно. Мне так стыдно, как никогда в жизни… Хорошо, я приму меры. И Веронику будут привозить к вам. Это не вопрос. Я распоряжусь. Сколько еще сеансов понадобится?

– Полагаю, не больше трех.

– Сандра, ради бога, дайте мне рюмку коньяку… Мне надо…

Сандра молча принесла бутылку коньяка и бокал. Он налил себе, выпил одним глотком.

– Можно еще?

– Конечно!

Он выпил еще. Ей было его даже жалко.

– Знаете, что угнетает больше всего? Банальность! Красивая девчонка из провинции, вроде бы тихая, скромная, а у меня распался предыдущий брак… Я сделал рывок из прошлого, пошел бизнес, старая семья не соответствовала, как говорится… Женился на юной красавице, соблюдены были все идиотские стандарты, был влюблен, сильно, ничего не замечал, а когда стал что-то замечать, думал, ерунда, пройдет… Ничего не прошло, все только усугубилось.

Подружки такого же разлива… Но мне некогда, а тут и дочка родилась… Рутина, одним словом.