Красивый очень, я люблю красивые лица… И глаза такие сумасшедшие.
– Сандра, послушай… мы не дети…
– О, а за этим последует: мы не дети, поехали сейчас к тебе или ко мне… переспать…
– Да. Но мы же вправду не дети! И я безумно этого хочу. Безумно. А ты разве нет?
– Чего скрывать, хочу, конечно. Но не сейчас. Завтра. Приезжай завтра с утра ко мне. Я хочу прыгать в снег. Вместе с тобой!
– Что, вдвоем полезем на крышу?
– А тебе слабо?
– Нет! Совсем не слабо! Хорошо! Договорились. А как прыгать будем, до или после?
– Фу! Кто же задает такие вопросы? Только американцы!
– И все-таки?
– Разумеется до! Меня еще надо заслужить!
– Ты что, принцесса Турандот?
– Ну не Турандот, но в некотором роде все-таки принцесса.
– Ага, а разве принцессы лопают пельмени с водкой?
– У принцесс тоже бывают простецкие вкусы. Особенно, если они влюбляются в свинопасов!
– Это я свинопас?
– Да боже упаси! Ты в некотором роде тоже принц, которого злой волшебник превратил в американского бизнесмена средней руки. Со всеми вытекающими, как то: комплексы, рожденные происхождением из рядов советской научной элиты, одиночество, как защитная реакция на отвратительное ханжество, именуемое толерантностью, политкорректностью и прочими пакостями.
– Да, проницательная дамочка… – горько усмехнулся Тимур. – И беспощадная. Но я среди всех этих обвинений все-таки расслышал слово «принц».
– Молодец! Наш человек! – захлопала в ладоши Сандра. – Да, принц, тебе не кажется, что мы для принца и принцессы несколько староваты?
– Почему? Вон принцу Чарльзу лет до фига и больше! Но пельмени – это и вправду вкусно! А давай закажем еще? Тебя это не шокирует?
– Меня это радует!
– Господи, какая же ты прелесть! Скажи, ты вот пишешь портреты, так сказать, сильных мира сего…
– Не столько сильных, сколько богатых.
– А они не влюбляются в тебя без памяти?
– Да нет, они как правило клюют на совсем юных девочек, желательно дурочек. А я ни то, ни другое.
– А скажи… Вот за все эти годы, после смерти мужа, неужели ты так никого и не любила?
– А тебе зачем?
– Ага, значит все-таки любила! Кого-то из батько́в?
– О нет! Был один лет восемь назад… Я его любила.
– Но он оказался…
– Да никем он не оказался! В том-то и беда, что абсолютно никем не оказался. Так, пустое место!
– И ты его любила?"
"– Любовь зла! Но он даже козлом не оказался. Понимаешь?
– Нет, если честно! Как ты могла полюбить такого?
– Это… иррационально. Померещилось что-то. Но я довольно быстро разобралась, что к чему. И шуганула.
– А он шуганулся?
– Да! Не без удовольствия, я думаю. Ему со мной было тяжело.
– Могу себе представить!
– Тебе со мной разве тяжело?
– Нет. Легко. Даже очень.
Комментарии
Добавить комментарий