– То есть?"

"– Даже не знаю… Понимаешь, я смотрел на нее и понимал, что она для меня, как бы это сказать… слишком живая, что ли…

– Что за бред! Какого она возраста?

– Слегка за сорок.

– Тимка, она не обратила на тебя внимания?

– Не знаю. Она была вполне мила. Она темно-рыжая и внутри у нее словно все кипит… Когда мы с Венькой подошли к ее дому, она как раз в одном купальнике прыгнула с крыши сарая прямо в сугроб.

– В сугроб? В купальнике? – расхохотался Сергей Сергеевич. – Сумасбродная дамочка! Хотя это, вероятно, большое удовольствие! Прыгают же люди в прорубь, а это куда круче… Ну а как она в купальнике? Хороша?

– Да, недурна.

Я сорвал с себя дубленку и накинул на нее.

– А на руки не взял?

– Взял, конечно, и отнес в дом.

– Слушай, Тимка, а в твоей Америке тебя в такой ситуации могли бы обвинить в сексуальных домогательствах?

– Запросто!

– Вот, а на родине ты спокойно подчинился нормальному мужскому инстинкту – согреть замерзшую женщину. Она не брыкалась?

– Нет, она громко хохотала.

– Ты говорил с ней?

– Недолго. Потом понаехало много гостей, отмечали новоселье в ее доме, шум, тарарам, и я вдруг понял, что мне все это… претит.

И я уехал.

– Ты мне не нравишься, сын. Что за мерихлюндии?

– Очевидно, кризис среднего возраста.

– Это все болтовня, выдумки бездельников! Что-то в мое время никто и слыхом не слыхал про этот дурацкий кризис. Время сейчас гнилое какое-то… Знаешь, когда мне стукнуло семьдесят, и в институте отмечали юбилей, кто-то пожелал мне жить до ста двадцати, а я сказал, что совершенно не хочу! Не нравится мне этот мир и уж тем более то, куда он катится! Ну что это? Мужики женятся на мужиках! Стыд и срам! Я знаю, что страшно далек от толерантности…

– Да уж! – рассмеялся Тимур.

– А эти голливудские потаскухи, которые со смаком вспоминают, как тридцать лет назад их кто-то хватал за сиськи, и на этом основании гнобят заслуженных людей! А что это за мужчины, которые не домогаются? Речь вовсе не идет об изнасиловании, это преступление, но… Знаешь, я недавно сказал одной своей коллеге, она моя ровесница, до сих пор красивая женщина, что наверняка нет ни одной мало-мальски привлекательной особы, которую никто никогда не ущипнул бы за задницу.

Она задумалась и сказала, что такого не помнит. Мол, никто ее не щипал. Да ты просто не помнишь, сказал я, в те годы никто не придавал глобального значения таким щипкам. И она со смехом согласилась. Из мужиков как будто целенаправленно вытравляют все мужское… Тьфу!

– Папа, ты чего так распалился? – с улыбкой спросил Тимур.

– Потому что меня все это бесит! А ты, сын, элементарно струсил! Понравилась женщина, так действовать надо, а не разводить мерихлюндии.