Ничто не выдавало её вчерашнее состояние, за исключением слегка припухших глаз и настороженно-смущённого взгляда.

— Присаживайся, — показала она на стул около двери.

Уже прогресс! Пусть и не к себе за стол усадила, но и стоять не оставила. Глаза не отводит.

— Этой ночью я повела себя…

— Извините, ри Литария, — перебиваю её, — не пойму, о чём говорите. Этой ночью я, засидевшись допоздна со слугой, остался ночевать в его комнате и не представляю, что в доме творилось.

— Даже так? Хорошо, — благодарно, как мне показалось, кивнула она. — С этим моментом разобрались, но остался один, вчера мной «не заданный» вопрос… Как жить дальше? Время слёз и причитаний прошло и теперь нужно решать насущные проблемы, которых скопилось много.

Одна из них — ты и всё, что тебя окружает. Вторая же — Сарния. Если с новоявленным сыночком можно разобраться методом кангана, подсыпав яд в бокал, то…

— То тогда Вы получите ещё больше проблем.

— Верно. Поэтому и отбросила этот соблазнительный вариант. Значит придётся уживаться как-то и договариваться. Прятаться от тебя больше не намерена, хотя, не скрою, очень хочется.

Меня сейчас больше волнует дочь. Я уже отправила ей письмо с настоятельной просьбой вернуться домой и ты…

— Понимаю. Должен исчезнуть из поместья."

"— Убедительная просьба больше не перебивать, когда я говорю, — холодно и с лёгкой угрозой в голосе попросила ридганда. — Так вот! Ты должен остаться и придумать способ примирения с сестрой, а также внушить Сарнии, что она сделала неправильные выводы из твоего поведения. Как? Меня с Венцимом ты смог убедить, пусть и на короткое время, что являешься сыном… Хорошим сыном!

— Нет! — категорически возразил ей.

 — Видите ли, ри Литария, я стараюсь сдерживать свои обещания, поэтому раздаю их редко и неохотно. Вашей же дочери поклялся не приближаться без её разрешения.

— Ты сделал это от имени Ликка.

— Да, но своей душой. Обещание в силе!

— Что ж… Похвальная привычка — мой сын ею не страдал, нарушая собственные многочисленные клятвы легко. Значит, сделай так, чтобы Сарния сама захотела подойти к тебе.

Потом Литария встала и, расхаживая по кабинету, о чём-то напряжённо думала.

— Как я уже и сказала, — продолжила она через некоторое время, — нам придётся договариваться.

Приказать тебе не могу… Что ты хочешь за эту услугу? Деньги, насколько понимаю, тебя не очень интересуют, притворяться матерью и хранить тайну мне придётся в любом случае… Так, что?!

— Перестаньте называть чудовищем. У меня есть имя.

— Слишком мелкая плата, и в ней чудится подвох.

— Воровской матери везде подвохи чудятся.

— Что?! Не сметь! Ты разговариваешь с…

— Вот именно так я себя чувствую! — в очередной раз перебиваю её.