Но есть одна большая проблема — Ирисия. Как бы мы с присмером Жаниром — без него даже соваться не буду! — ни убеждали кангана в перспективности афёры, Его Сияющее Величие ни за что не разрешит использовать свою дочь и тебя близко к ней не подпустит.

— Понимаю. Заслуженно. Но можно же как-то и без неё обойтись? Пустить слушок, что у нас тайные свидания, например. Или в ночной тиши посещать один и тот же особняк, не встречаясь? Такие слухи будут выглядеть достовернее, чем наш прилюдный поцелуй. Если скрываем — значит, есть что.

— Слухи пустим — несложно.

Но не забывай, что честь эканганды на кону стоит, а ты её уже измазал всю. Не согласится наш правитель.

— Что ж… Больше мне предложить нечего — сделал всё, что мог, — разочарованно ответил я. — Дальше сами думайте, а я поступлю по-вашему."

"— Да уж подумаем, и не в одну голову. Что теперь намереваешься делать?

— Всё-таки доехать до родного поместья и, ожидая решение кангана, немножко отдохнуть от сегодняшних приключений. Только просьбочка одна: снимите жёсткую охрану и наблюдение. Оставьте для порядка пяток человек и достаточно.

Если Тени не дураки, то поступят так же.

— Сниму — мог бы и не просить. Свободен… Пока, конечно.

В этот раз домой добирался без приключений, спокойно думая о личном. Одну причину своего рискованного поступка я Мельвириусу всё-таки не сказал и вряд ли скажу… Ирисия! Мне мало глумливых воспоминаний подлеца Ликкарта, я хочу… Нет! Я страстно желаю увидеть её глаза сам! Не на портрете, не в снах, что посещают каждую ночь, а вживую! Знаю, что встреча будет неласковой, но меня не останавливает подобное! Что это? Наведённое богами наваждение или болезнь, которой заразил сам себя? Разницы никакой! И не будь я Ликкартом Ладомолиусом, если не осуществлю задуманное!

Да и стоит признаться себе честно — Сан Саныч, тихий старичок, уходит в прошлое.

Сегодня получил не только мокрую от страха и напряжения спину, но и удовольствие от этих опасных игрищ. Тело срастается с разумом, и на стыке Гратилийского вора с советником юстиции рождается новый человек. Какой? Приложу все свои силы, чтобы достойный!

* * *Ирисия лежала на широком диване у открытого окна, читая очередную книгу.

Только они и спасали её в последнее время, давая отрешиться от того позора, что испытала недавно. Даже не то, что свидетелем её любовных утех стал отец, а то, что она доверила свою душу и тело этому негодяю Ликкарту, мучило больше всего. Никого до него не было и теперь вряд ли будет — доверять людям нельзя. Мужчинам — особенно! Красивым и страстным — вдвойне!

«Он прижал её, накрывая губы поцелуем. „Моя! Отныне и навеки! Я люблю тебя!“ — шептал Эгиорт, на ушко Мариэм».