Держится спокойно и явно истерить не собирается, только стойкий запах камфоры, мяты и мускуса говорит о том, что не одной силой воли успокоила себя ридганда, но ещё и чем-то похожим на валерианку. Глаза красные, тёмные мешки под ними… Ощущение, что за один день постарела на десяток лет. Много и долго плакала. Понять можно…

— Садитесь, — отвернувшись к окну при нашем появлении, безэмоционально сказала женщина. — Чего вы от меня хотите?

— Ты неправильно ставишь вопрос, Лита.

— Для Вас, присмер, теперь только Литария! — обозначила она своё отношение к Жаниру, показывая, что он теперь чужой для неё человек.

— Вы, ридганда Литария, неправильно ставите вопрос. Что Вам теперь от нас надо?

— Мне? Ничего!

— Неверный ответ! Есть наследник рода Ликкарт Ладомолиус. Отпустите его или примите в семью, чьи интересы по праву рождения он скоро будет представлять? Есть, конечно, вариант заявить во всеуслышание, что Ликк самозванец…

— Нет! — жёстко ответила Литария. — Я даже Венциму говорить об этом не буду! Иначе он соберёт всех своих вояк, потом разнесёт твой поганый храм и двинется на дворец, где и сложит голову! Я люблю мужа и семью, чтобы так их подставлять под топор палача!

— Мудрое решение, — кивнул присмер.

 — Но на дворец идти не стоит — канган Звейницилл не в курсе событий. Только трое в этой комнате знают истину.

— Даже так? — грустно хмыкнула она. — Какая чудовищная ложь… Что ещё неправда?

— Твой сын не раскаялся и готовил, пользуясь Ирисией, настоящий переворот, вступив в банду Теней Бесцветного, которым хотел отдать власть над Свободным Вертунгом взамен на высокое положение в их организации. Теперь нам это и приходится расхлёбывать.

Так что сына ты потеряла раньше, чем он погиб.

— Да… Я думала сегодня об этом… И про твои слова насчёт вины. Но знаешь, что самое мерзкое? Ты! — внезапно повернувшись, выставила она указательный палец в мою сторону. — Ты, самозванец, притворявшийся сыном! Ты, знающий, что его нет, но издевавшийся над нами, играя чувствами родителей! А мы ведь были счастливы возвращению Ликка домой! Мы благодарили всех богов, не зная, что рядом с нами выкормыш только одного — Двуликого Хирга! Вчерашнее блаженство оказалось вонючими помоями, которые ничем не смыть!

— Так и не смывайте, ри Литария, — как можно спокойнее отвечаю ей, еле сдерживаясь, чтобы не начать яростно убеждать в своей невиновности.

 — Знаете почему? Потому что никакой грязи не было. Моя душа и тело Ликка соединились, и я искренне считал… даже сейчас считаю вас с Венцимом родителями, а Сарнию — сестрой.

— Не приближайся к ней, чудовище!"

"— Не собираюсь. Когда она по Вашей просьбе навестила меня в тюрьме, то сказала то же самое, и я дал обещание этого не делать.