Меня же просто выворачивает наизнанку от восторга! Как загипнотизированный смотрел на её портрет и готов был отдать всё, лишь бы оказаться на нём рядом с ней, пусть даже и нарисованным!

Можно сослаться на молодые гормоны, но чувствую, что не в них дело — душа поёт! Моя старая, многое повидавшая и во многом разочаровавшаяся душа. Так не бывает и гормоны здесь ни при чём! В картинках Гратилийского вора осталось несколько интимных сцен с Ирисией. Я не хочу их вспоминать — мне стыдно, будто подглядываю в замочную скважину. И нет никакого возбуждения — только горькое сожаление, что никогда не смогу обнять её. Теперь, после того, что было раньше, уж точно ни на что надеяться не стоит — канган Звейницилл, не раздумывая, за мошонку подвесит на городской площади и будет абсолютно прав. Я б так и поступил на его месте!"

"Вообще, своеобразный человек наш правитель! Когда включает официоз, то становится рассудительным, величественным канганом, но в компании своих — а присмер с безопасником явно свои, сразу выпускает на волю настоящего необузданного мужика, не очень-то следящего за словами и манерами. Причём обе Тойбреловы ипостаси гармонично сочетаются в нём, и нет ощущения наигранности. Пусть и хотел отравить, но моё внутреннее уважение к нему растёт. Сильный!

— Ваш Милсердие! — показалась в дверях озабоченная морда Патлока. — Тут к Вам гости скоро будут! Предупредить хотел, чтоб, стал быть, не пужались! Вроде голову рубить не собираются…

— Кто? Родители?

— Не… Сами увидите, а я пошёл — лишний буду!

Озадачил так озадачил! Быстро привожу себя в порядок и внутренне собираюсь, ожидая неприятностей.

Вопреки моим подозрениям, входит не очередной неизвестный, но проблемный персонаж, а Советник Безопасности ридган Соггерт Мельвириус, прижимающий к груди свёрток, из которого торчит чёрный нос.

— Вот! — кладёт он его на пол и разворачивает. — Решил, что заслужил! Из последней выбраковки. И хоть окрасом не вышел, но пёс славный вырастет.

— Ух ты! — восторженно выдыхаю я, глядя на пушистое чудо, присевшее на толстую попу и боязливо осматривающееся по сторонам. — Какой замечательный! Как зовут? Какая порода?

— Имени нет — сам придумаешь. Два месяца щену, а вот с породой сложнее. Хочу вывести собственную — этот от скрещивания имперской пастушьей и мелькорской сторожевой. Должен весь чёрным быть, а тут хвост с белой кисточкой и на лбу полоса. В остальном, как и сказал, замечательный. Последний из выводка остался… Ни к кому не идёт, мерзавец, только ко мне и ещё к псарям двоим! Прячется, скулит, даже тяпнуть одного знакомого хотел, когда тот к нему руки протянул. Так-то порода должна быть дружелюбная, и все его сёстры с братьями хвостом любому виляют, но не этот.