Не обратили внимания, а зря… Седьмая — последняя душа жителя Земли переместилась в новый мир, догоняя души остальных своих земляков, появившихся в небесном светопреставлении три дня назад. Позади, в ниточке её огненного следа разрушался мост, связывающий два Измерения. Семеро людей из покорёженного на коварной алтайской дороге автобуса начали свой путь в неизведанное.

Даркан Вершитель — верховный бог Синцерии, был доволен. То, что он готовил несколько сотен лет прошло, как и задумывалось. Теперь стоит только внимательно наблюдать за происходящим, оставив всё на откуп людей. Справятся или нет — другой вопрос, но давать миру больше того, что он заслуживает, не в правилах Даркана. Это понимали все боги. Понимали и… готовились исподволь влиять на события, чтобы развернуть их в свою пользу.

2. Пробуждение

Голова раскалывается от боли. Стальной привкус во рту и мутит так, что боюсь вздохнуть, чтобы не стошнило. Тело трясётся в мелком ознобе. Лежу, не открывая глаз… Кажется, приступ отпустил и становится лучше, раз могу хоть что-то чувствовать и мыслить, пусть и путанно. Надо всё-таки доползти до телефона и вызвать врача, раз смерть брать не хочет.

Поднимаю тяжёлые веки… Ничего не разглядеть — смотрю, словно через мутное бутылочное стекло. Постепенно зрение приходит в норму и становится понятно — это не моя «однушка». Каменные стены, низкий потолок и пол, устланный несвежей соломой. Какое-то корыто… Судя по запаху от него — туалет. Точнее, «параша», так как обстановка сильно напоминает тюремную — этакий средневековый «застенок», как показывают его в фильмах.

С трудом поворачиваю голову, пытаясь осмотреть остальное, выпадающее из поля моего зрения. Это движение приводит к катастрофическим последствиям — адская вспышка в голове и меня тошнит. Долго и мучительно, прямо на солому, что подо мной. Через несколько минут становится легче — видимо, с содержимым моего желудка вышла и вся зараза.

Вытираю рот и с недоумением смотрю на руку. Рукав моей рубахи из тонкого дорогого материала, совсем непохожим на застиранный свитерок, в котором был. Что-то вроде шёлка жёлтого цвета, который угадывался, несмотря на потрёпанность и грязь. Но больше всего поразили ладони — не короткие пальцы старого шоферюги с въевшимся мазутом под ногтями, а длинные, холёные… молодые. На трёх — тонкие белые полоски, которые обычно оставляют следы от колец или перстней после того, как были сняты с загорелой руки.

Осторожно касаюсь волос на голове. Очередная странность! Вместо короткого «ёжика» и проплешины, ощущается густая грива, которую я и в юности не носил. Выдернул ради интереса один волосок и, вытянув руку, стал щуриться, пытаясь своей дальнозоркостью разглядеть его. Неудобно… Поднёс волос ближе и расслабил глаза.