Ого! Верховный жрец верховного бога! Почти Папа Римский! И он в друзьях моего семейства, членов которого я, как ни напрягался, вспомнить не смог — что-то брезжило на краешке сознания, но не открывалось.

Он смотрит… Внимательно, с лёгкой грустной улыбкой, растеряв всю свою хищность… Что это? Действительно участие или одна из его масок? Помнится, ещё будучи следователем, я сам не раз напяливал подобную, пытаясь «расколоть» подозреваемого, давая возможность ему выговориться и снять стресс от задержания. Не знаю… Пока буду приглядываться и отвечать в мушкетёрском стиле — пафосно и обтекаемо.

— Я дерусь… просто, потому что я дерусь! — с вызовом процитировал слова Портоса.

— Ну, это понятно — на то и молодость, чтобы кровь горячая в жилах не застаивалась. Все такими были, и я не исключение. Ты зачем, ошибка зачатия, к эканганде Ирисии под юбку полез? Другие девушки закончились — одна дочь правителя осталась? К тому же в твоём столичном доме при обыске нашлось много дорогих, уникальных вещей, чьи хозяева уже объявились. Грешили на таинственного «Гратилийского вора», а тут… Тебе жить не на что было? С хлеба на воду перебивался, чтобы до подобного опуститься, втоптав в грязь фамилию Ладомолиусов?

Очередная вспышка в сознании…

Горячая, нежная женская кожа. Золотистые волосы красавицы, раскинулись на подушке. Девушка с изумительными изумрудными глазами смотрит на меня. Не могу удержаться — целую её грудь, шею, губы… Вот-вот случится финал нашей страсти…

— Ирисия! — громом раздаётся гневный мужской голос над самым ухом.

Поднимаю голову… Хирговы морды! Сам канган Тойбрел Звейницилл — наш правитель, стоит у кровати с бордовым от ярости лицом! Вот я влип…

Видение ушло. Теперь понятно, отчего ко мне у правителя такая немилость. Пока легко отделался — тюрьмой, а мог бы уже давно рыб кормить в прибрежных водах. Ещё и вор, известный на всю округу. Вначале советник юстиции, потом водитель, а теперь — преступник. Хорошенькая «карьера»! Чего дальше от жизни ожидать?

— Что молчишь, Ликкарт? — прервал мои размышления жрец. — Вспоминаешь, как меня зовут? Называй, как и прежде, по-домашнему. Поведай о своих мыслях, не глядя на мою мантию. Я же к тебе, как к родному пришёл."

"— Как прежде не получится, — сразу обозначил я дистанцию, понимая, что имя Верховного тоже не всплывает. — Есть узник, есть присмер. Достаточно. Не будем переходить на личное, когда всё и так известно — долго мне не протянуть.

— Как знать… Как знать… — загадочно сказал он, вставая. — Я вижу, что ты ещё не готов к разговору. Продолжим после.

— А в другую камеру можно? — попросил я, когда мужик почти вышел.

— Нет. У тебя есть жизнь — цени её. Даже в этих стенах она прекрасна.