То ли люди там нормальные оказались, то ли с властями у них были какие-то свои особые отношения, то ли и вправду умел Владимир Юрцевич так с людьми разговаривать, что даже самые спорные вопросы решались так, как ему хотелось, но в результате деньги он получил более чем приличные.

«Все, – думал он, складывая пожитки в новенькие, специально купленные чемоданы, – теперь я могу делать то, что считаю нужным. Вы мне за все заплатите, братья Филановские. Пока папа был жив, я вас не трогал, потому что он вас любил, но теперь у меня руки развязаны».

В его плане было четыре пункта.

Первый: найти жилье в Москве, деньги на это имеются, ведь все, что он заработал на тряпках, Володя отдал Лехе Белоногову на развитие на определенных условиях, и Леха, раскрутившийся за эти годы и ставший богачом, от своих обязательств не отказывается, готов выплатить Юрцевичу его многократно выросшую долю в любой момент, только пусть предупредит месяца хотя бы за два. Второй пункт: сменить имя и фамилию, пользуясь связями в милиции. Причина давно придумана, якобы бывшие отцовские «сокамерники» покоя не дают, кроме того, всякие общества по защите жертв репрессий нарыли какие-то документы, из которых следует, что Сергей Юрцевич числился в оперативных материалах бывшего КГБ как диссидент, и постоянно к Юрцевичам являются какие-то люди, задают вопросы, предлагают правовую помощь, просят дать интервью, а ему, Владимиру, копаться во всем это совершенно ни к чему. Что было – то было, и к Володе это никакого отношения не имеет. Кстати, все это, кроме, разумеется, бывших «сокамерников», было чистой правдой. Пункт третий: уволиться из МВД и поступить на работу в частное детективное или охранное агентство. И, наконец, четвертый: добраться до Филановских. Каким именно способом, Володя пока не решил, но это не к спеху, сперва нужно решить первые три задачи, а там видно будет. Куда ему торопиться? Не зря же говорят, что месть – это то блюдо, которое нужно подавать холодным.

Москва, март 2006 года

Они проговорили до утра, благо следующий после вечеринки день был выходным и на работу идти не нужно.

– Бедный мой, бедный, – Нана гладила Антона по голове и прижималась к его плечу, – маленький настрадавшийся мальчик.

Что же нам теперь делать, Тоша?

– Наверное, ты меня уволишь, – он грустно усмехнулся. – Видишь, я сам подпилил сук, на котором сидел. Ты же не можешь держать в издательстве человека, который собирался свести счеты с хозяином и его семьей, правда?

– Правда. Не могу. А ты что, все еще собираешься сводить счеты с Филановскими? Ты ведь до сих пор этого не сделал. Что, возможности не было?

Антон резко выпрямился, сел на диване, отстранил Нану.

– Это сложно объяснить… У меня нет ответа.