- Пей. У тебя случилось что?

- Мужа с любовницей застала, вот и хочу в норму прийти. А то как бы сгоряча не натворить чего.

- Это не тот, что к Люське Максимовой ходит, рыженький такой?

- Мой высокий, с бородой.

- Точно-точно, видела на днях… мужики, одно слово, кобели… - Катерина извлекла из шкафа две чашки, бухнула на стол сковородку с жареной картошкой и достала из холодильника сало, нарезанное толстыми ломтями. - Давай, за знакомство. Как тебя?

- Вика.

- А меня Катерина. Наплюй печалиться, умные люди говорят, все проходит.

- И то верно, - кивнула я, и мы выпили. Как видно, хозяйка приняла еще до моего прихода, потому что, осилив свою порцию, опьянела мгновенно.

Глаза ее начали слезиться, а голос приобрел плаксивые интонации. Разговорить ее было нетрудно. Катерина поведала историю своей жизни, особо упирая на роковую роль, которую в ней играли мужики. В конце концов заговорили о Зинке.

- Вырастила дочку, и что? Нужна я ей? - вопрошала Катерина, вытирая глаза подолом халата. - Не нужна. Упорхнула в город - и поминай как звали. Хорошо, если раз в полгода приедет, да и то, постоит на пороге, нос сморщит и бегом отсюда. Доброго слова от нее не услышишь, а ведь я ей мать.

Может, конечно, не больно ей со мной повезло, но и она дочь как есть никудышная. В ресторане работает, денег куры не клюют и хоть бы раз с подарком. Ни-ни. Правда, в этот раз приехала, бутылку коньяка привезла, у меня как раз день рождения был, она рюмку выпила, спрашиваю, останешься, нет, мне, говорит, на работу. А какая, к черту, работа, к хахалю своему сбежала, у него тут дача в двух километрах от го-рода. Только на что он ей нужен? Он, поди, старше меня и замуж ее все равно не возьмет. А она к нему таскается, . . Хотя в этот раз, может, и вправду на работу торопилась, на машине приехала, мужик ее ждал в проулке. Думала, я не увижу, на автобусе, на автобусе, .. врать-то зачем? Дурочка, от матери прячется… Вот хоть татарина этого взять. Зинка думает, никто не знает, что она с ним шашни завела, а городишко маленький, паршивенький, все на виду, и хитрости ее ничего не стоят.

- Что за татарин? - не поняла я.

- Ну этот, хахаль ее. Хотя, может, не татарин, конечно. Но и не русский. Да дело-то не в этом, а в том, что она, дура, того не понимает, что он ее поматросит, пока молодая, да и бросит.

И что тогда? Будет, как я, всю жизнь одна горе мыкать. Я по молодости тоже все выбирала, вот и довыбиралась.

Воспоминания молодости меня не интересовали, и я вновь перевела разговор на Зинку. Мы еще выпили, язык хозяйки заплетался, взгляд тяжелел, она начала смотреть на меня с недоумением, успев забыть, кто я такая и откуда взялась, а я поспешила откланяться. Сведения, почерпнутые мной из разговора с Катериной, особо ценными не назовешь, но что-то подсказывало мне, что я на верном пути.