Я довольно глупо кивнула, совершенно не зная, что ответить.

- Мне можно уйти? Я имею в виду в комнату?

- Конечно."

"Черт-те что… Спокойный тон и непроницаемая физиономия действовали мне на нервы не меньше заточения.

Весь день я провела в одиночестве. Трижды собиралась идти к Бардину, чтобы покончить с ожиданием, и трижды замирала возле двери. Терпи, прояви выдержку. Ему что-то надо, и он не собирается тебя убивать, по крайней мере сегодня. Косвенным подтверждением этой догадки явился тот факт, что где-то ближе к вечеру мне принесли одежду. Саша вошел в комнату и бросил на кровать сумку, развернулся на пятках, с намерением отправиться восвояси.

Я вытряхнула содержимое на кровать и неожиданно покраснела, тут же заметив, что Саша все еще стоит в дверях и наблюдает за мной.

- Это не я покупал, - сказал он, точно извиняясь. - Попросил знакомую.

- Спасибо, - пробормотала я, что было совершенно на меня не похоже.

Итак, обо мне проявляют трогательную заботу, при этом держат взаперти. Впрочем, почему взаперти, я ведь даже не пробовала удрать. Бардин был где-то в доме, я чувствовала, и после одиннадцати все еще ждала, прислушиваясь к шагам в коридоре.

В конце концов меня сморил сон.

Утром к завтраку меня позвал Сережа. За столом мы оказались втроем - Саша и Артем отсутствовали. Ели в молчании. Бардин хмурился, а Сережа, поглядывая на него, сидел тише воды. Я пила кофе, когда он поднялся, шепнул что-то на ухо Бардину и вышел.

- Может, ты объяснишь, что происходит? - спросила я, получив в ответ недоуменный взгляд, - Я здесь уже третий день. Чего ты хочешь?

- А я не обязан тебе объяснять.

- Тебе придется. - Чашка полетела на пол, а я выхватила пистолет.

Он откинулся на спинку стула и спросил:

- И что дальше?

- Дальше ты скажешь, что тебе от меня нужно.

- Убери это, - хмыкнул он.

- Скажи…

- Хорошо, скажу. С такими нервами в карты не играют. Убери пушку, подними чашку, вытри пол и перестань психовать.

- Здорово. Спасибо за совет. Любопытно, как бы ты вел себя на моем месте?

- На твоем месте я сидел бы тихо и радовался, что руки-ноги целы.

Стоять над ним с пистолетом в руках, когда он с таким равнодушием продолжает жевать, было глупо. Очень хотелось въехать ему по физиономии, чтобы он тоже потерял терпение и хоть как-то себя проявил.

Но мне это было не по силам. Он это знал, и я это знала, оттого, убрав пистолет, подняла чашку, швырнула ее в мойку и даже вытерла пол, потом села и уставилась на него. Он доел свой завтрак, выпил кофе, а я все сидела и ждала.

- Как мне тебя звать? - спросила я, чтобы хоть что-то спросить.

- Как хочешь, - пожал он плечами. - Мое имя тебе известно.

- Николай Михайлович, - начала я, он хмыкнул, а я сцепила пальцы, чтобы вновь чем-нибудь не запустить в стену.