И вот немец ждет. Не уехал, не пропал никуда. Интересно…

– Мистер Сайн-Витгенштайн, – кивнул я, оказавшись наконец с ним в одном помещении. Плотно прикрыв дверь, прошел к своему месту во главе длинного стола, сделав по пути остановку, чтобы пожать руку вставшего навстречу немца. – Не хотел заставлять вас ждать, но обстоятельства меня вынудили.

– Ничего страшного, мое время хорошо оплатили, – улыбнулся ариец.

В тот же миг я взглянул на него иначе, мгновенно сделав соответствующие выводы. Сегодня, когда первые эмоции слегка улеглись, мозг работал значительно лучше.

– Так она богата? – спросил, сцепив руки в замок. – Моя гипотетическая биологическая мать.

– Очень, – не стал отрицать мистер Клаус.

– И здорова, – вспомнил я вчерашний наш разговор.

– Насколько можно быть здоровой в ее годы, – снова подтвердил мои слова немец. – В нашу последнюю встречу она выглядела вполне бодро.

– Тогда с чего бы ей искать брошенного ребенка? – задал вопрос, терзавший меня, кажется, всю жизнь.

– Обстоятельства изменились, – просто ответил мистер Сайн-Витгенштайн. – Ее муж умер, а сама она пережила ситуацию, угрожающую здоровью.

Вот и все.

– Не похоже, что она раскаивается, – проговорил, переваривая про себя информацию о смерти предполагаемого отца.

– Я и не говорил о раскаянии. Она лишь захотела знать, кем вы стали. И если вы нуждаетесь в помощи, оказать ее. – Мистер Сайн-Витгенштайн поднял с пола чемодан и положил его на стол перед собой.

– Там деньги? – Усмехнувшись, представил, как от меня откупаются, чтобы больше никогда не пытался найти родителей.

– Здесь все необходимое для определения вашего родства, – ответил немец, постукивая длинными пальцами по чемодану.

 – Я, разумеется, отвезу генетические материалы в лабораторию, после чего нам больше не придется называть нанявшую меня женщину «гипотетической» матерью. Если информация подтвердится, свяжусь с вами снова и предложу устроить встречу. Вы согласны?

Глава 10. Одри Тосни

Все же насколько пластичная штука человеческое мнение. Оно склоняется, как ковыль под порывом ветра, если появляется новая информация. И это хорошо.

Первое впечатление об Аароне Харрисе было ужасным, но он стремительно открывался с новых сторон, как драгоценный, уже ограненный камень.

Может, брак и не будет настолько кошмарным, как мне казалось вчера вечером? Ну, грубоват, хамоват, властен… так это все, наверное, можно терпеть. Лишь бы не тиран-диктатор.

Пока я плавала в околофилософских размышлениях, пролетело время и в дверь негромко постучали. Я уставилась на нее во все глаза, но робко сказала:

– Войдите…

Да, это было странно после пансиона, где у нас отсутствовал свой угол, а защелки были лишь на уборных, и даже в спальни наставницы входили без спроса.