Но зачем? Чтобы унижать? Показывать всю жизнь, насколько супруге повезло удостоиться такой чести? Быть вашей половинкой… Так? Что вы молчите? Со мной вы просчитались, мистер Харрис. Я чту имя отца и не считаю себя кобылой-смеской!

Он вскинул брови. Его лицо приобрело выражение крайней степени озадаченности.

– Еще раз. Что там про кобылу?

Я снова покраснела.

– Весь дом говорит обо мне и о вашем недовольстве. Вы ждали чистокровную кобылу, а тут я…

– Это точно, – как-то тихо и совсем без проявления стыда проговорил Харрис. При этом он продолжал смотреть на меня, не сводя гипнотического взгляда.

– Значит, вы даже не станете оправдываться? – поняла я.

– За то, что ждал арабского скакуна, а получил смеска?

– Да, – на автомате выпалила я, еще не поняв, что он сказал.

– Нет, не стану.

Я широко раскрыла глаза от ужаса:

– Так вы и впрямь купили кобылу?

– Коня. Для скачек, – поправил меня Аарон Харрис. – А ты и правда решила, что в доме о тебе говорят, как о кляче?

Я сцепила руки в замок и опустила глаза. Никогда в жизни не было так стыдно. Вот и поговорила начистоту…

Но, оказывается, на этом разговор не закончился.

– И еще… Что касается величия моего рода и чести, которой ты удостоилась… – Аарон Харрис вынул из кармана пиджака жвачку, сунул одну себе в рот и, откинувшись на спинку сиденья, принялся жевать. Казалось, он забыл о начатой фразе, но нет. Закончил ее словами, после которых мне оставалось только сгореть от стыда: – Боюсь, чести не особенно много. Но я тебя купил, и теперь ты вынуждена будешь изображать радость, появляясь со мной рука об руку. И рожать мне детей. Сироте. Без рода и племени. Сочувствую.

Глава 7. Аарон Харрис

– Сочувствую.

"

"Весь вид Одри, стоило мне закончить, буквально кричал, что мой ответ уязвил ее.

И я был доволен этим. Слишком рьяно она выпятила то, за что, собственно, я ее и купил – свою родовитость. На один миг она стала похожа на тех, кого я ненавидел в высшем свете, тех, кто заставлял меня ощущать инаковость.

Как и тогда, в кабинете. Взгляд мисс Тосни оглушил во мне так тщательно выращенную человечность. Она смотрела с опаской и надменно, излучала холод и тревогу. Будто, несмотря на свой невысокий рост, была на голову выше. Я рос под такими взглядами.

Одетый в простую одежду, небритый и небрежный, я вызывал у нее недоумение и даже отвращение. Был бы в руках мисс Тосни кошелек, она стала бы его прятать и звать полицейских. Ненавижу это в людях.

Даже теперь от воспоминаний меня начинало трясти.

Кто-то скажет, что дело попахивает комплексами, недостойными взрослого мужчины, я же отвечу: мне плевать. Имею право на свои слабости, о которых никто не должен знать. Поэтому пока Одри растерянно смотрела в окно, я размышлял о том, как нам пытаться строить отношения дальше.