Мне безумно хотелось остаться одной и в то же время поделиться с кем-то переживаниями. Внутри все разрывалось от непонимания, неприятия происходящего.

– Мисс Тосни… – Адвокат потер лоб, задумчиво посмотрел на входную дверь и договорил немного тише: – Ваш муж очень ждал этого брака. Он готовился к нему, потратил много сил и средств. И неспроста. У него большие планы, поверьте. Мистер Харрис очень богат. Ни вы, ни ваши дети…

– Это все я уже слышала. Мы не будем нуждаться ни в чем. Но меня волнует другое. Мистер Донован, – спросила неожиданно, – вы ведь видели документы о моем наследстве? Завещание, вступающее в силу после брака…

Он непонимающе развел руками.

– Документы, – повторила с нажимом. – После замужества мне причитается некая сумма… Я тоже не бесприданница. Мой покойный отец хоть и не собирался умирать, но наверняка что-то подобное составил. Он говорил об этом при жизни неоднократно, а я не была совсем младенцем, запомнила. Еще этот контракт. Вы ведь видели его? Там неустойка, она просто огромна…

– Остановитесь. – Донован сделал шаг ко мне, замер и потер идеально выбритый подбородок. Его глаза были чуть прищурены, выражая полное внимание.

 – Вы имеете некое наследство – это приятный бонус для мистера Харриса, но, думаю, он потратил на контракт не меньше. Ваш дядя запросил совсем не маленькую сумму, поверьте мне. Что касается контракта… Вас пугают обязательства из него? Но зачем тогда вы его подписывали?

– Так велел дядя. Знаю, как это звучит. Ужасно… Но он сказал, что выбора нет. А я привыкла… Привыкла…

– Ясно. – Показалось, что адвокат зол. – А что там с завещанием? Не нервничайте так, я здесь и слушаю вас без всякой насмешки.

Можете со мной поговорить, раз больше пока не с кем. Я умею хранить чужие тайны, мисс.

Он улыбнулся, а мне стало неловко, но отступать было поздно."

"– Когда родителей хоронили, я хоть и была мала, но слышала что-то от поверенного отца, которого больше никогда не видела, что есть еще одно завещание. Закрытое. С особыми условиями. Которое вступит в силу после моего замужества. Но я могу ошибаться, мне тогда было девять, и я могла неверно понять. А контракт о замужестве похож на рабство. И теперь я все думаю, что натворила? Разве я не вправе выяснить правду? – Голос дрогнул.

Я посмотрела в глаза адвоката и увидела там жалость. Терпеть не могу этот взгляд еще со смерти родителей, он ничем не помогает, скорее, отравляет. – Извините меня, я веду себя неподобающе. Но вы так верно заметили: мне тяжело пока смириться. Тяжело принять новую жизнь. Вот и лезет в голову всякое…

– Нет-нет, – он вскинул руку, словно хотел поймать мою ладонь, но передумал, – вы и правда в своем праве, мисс. Поверьте, я понимаю.

Я почувствовала тепло в отношении к этому мужчине.