Сразу после обеда Моно уехал — сначала на перевязку, потом ему нужно было заехать еще в несколько мест. Он не сказал мне, что именно входило в его планы, но напомнил, что в шесть заедет за мной.

К этому времени я уже была полностью готовая, но, поскольку Доминик опаздывал, я сидела в кресле и с нового телефона в сети переписывалась с Джоси. Когда Моно наконец-то вошел в спальню, я оторвала взгляд от экрана и сказала:

— Ты опоздал. Заставил свою девушку ждать, — я скрестила руки на груди, стараясь шуточно изобразить недовольство.

— Постараюсь исправиться, — опираясь руками о твердые подлокотники кресла, Моно наклонился, после чего поцеловал.

Отстраняясь, посмотрел на мое платье. Взглядом будто бы уже раздевал и от этого я невольно покраснела.

— И как же ты будешь это делать? — спросила, смущенно улыбнувшись. — Подожди… Это кровь? — я заметила алые пятна на рукавах джинсовой куртки Доминика. — Она же не твоя? — я сильно нахмурившись.

— Нет, — Доминик снял куртку и кинул ее в стирку. — Ты решила, куда мы поедем?

— Я подумала насчет одного ресторана. Он небольшой, но очень уютный. Правда, находится аж в одиннадцатом округе, — сказала, все еще хмурясь.

Мысленно задавалась вопросом — чья это кровь?

— Покажешь дорогу.

Доминик пошел в душ, но уже вскоре опять вернулся в спальню. Я до сих пор смущалась открыто смотреть на Моно, когда он был полностью обнаженным, но все же я заметила, что бинты у него новые. Правда, они опять промокли.

Уже вскоре мы сели в машину и выехали на дорогу. На улице было довольно мрачно, но в салоне автомобиля тепло и уютно.

— Расскажи мне, что происходило в Неаполе, — я повернулась к парню. — Как именно появилось это? — я ладонью очень осторожно прикоснулась к боку Моно, где была рана.

Начала кусать губы, думая, что мой вопрос привычно останется без ответа, но Доминик все же сказал:

— Ударили ножом, когда я вечером шел к своей машине.

— Сильно? — я широко раскрыла глаза, но Моно отрицательно качнул головой. Сказал, что, да, швы накладывали, но рана пустяковая.

Я понять не могла, как можно с безразличием относиться к такому ранению, но решила спросить о другом. А именно, почему Доминик считал, что это дело рук кого-то из его родственников.

Оказалось, что тот, кто напал на Моно, убежать не смог.

Естественно, такой мелкой сошке ничего неизвестно, но были нити, которые и привели к имеющемуся выводу.

— И кому же из родственников ты не нравишься? — спросила, когда мы уже подъезжали к одиннадцатому округу.

— Двоюродному дяде. Он забрал себе кое-что из того, что принадлежало моему отцу и не рад моему возвращению.

— Насколько это плохо? Может, вы сможете договориться? — тихо спросила.

Сразу Моно ничего не ответил, но, как только получилось, припарковал машину около тротуара.