Наверное, следовало прекращать этот разговор и больше не пытаться спокойно уладить ситуацию. Если Эжен хотел что-то сказать Моно — пусть говорит. Доминик, возможно, и правда скоро вернется, так пусть парни разбираются между собой.

Краем глаза заметив такси, я махнула водителю рукой.

— Мне нужно идти, — сказала, когда машина припарковалась около тротуара, но отойти от Эжена не смогла. Он сжал ладонь на моем запястье, не давая отстраниться от него.

— Кто тебе подарил эту цепочку? — спросил парень, сначала опустив взгляд на воротничок моей блузки из-под которой виднелась цепочка, а потом посмотрев мне в глаза.

Кажется, он уже задавал мне этот вопрос. Зачем? Почему его волновала эта цепочка?

— Очень дорогой для меня человек, — уклончиво ответила, после чего попыталась выдернуть руку из крепкой хватки парня, но не смогла этого сделать.

— И что же это за человек такой? Может… — Эжен еле заметно наклонил голову набок и цинично спросил: — Это был мальчишка лет тринадцати? Он наклонился к тебе и сказал, чтобы ты закрыла глаза, это была ночь и ты сказала, что все равно ничего не видишь…

Эжен не договорил, так как в этот момент увидел, что я замахнулась на него рюкзаком. Парень с легкостью его перехватил, но, при этом, ослабил хватку, с которой сжимал мое запястье, а мне этого хватило, чтобы вырваться."

"Одно мгновение и я уже оказалась в такси, после чего очень быстро попросила водителя ехать. До безумия опасалась, что Эжен окажется рядом и достанет меня из машины, но, когда я лихорадочно посмотрела в окно, увидела, что парень все еще стоял на месте. Кажется, смотрел на меня, но его лица я толком не рассмотрела, так как уже в следующую секунду такси выехало на дорогу.

Водитель, заметив мой испуганный взгляд и судорожные вдохи, предложил отвезти меня в жандармерию, явно предположив, что со мной произошло нечто нехорошее, а я даже толком не могла ничего сказать.

А все дело в том, что Эжен в своих словах отобразил начало того, как Реми в том чертовом лагере подарил мне цепочку. И, казалось, не было смысла так сильно паниковать. Можно было постоять, послушать, что он еще скажет и спросить почему он сказал именно нечто такое.

Но меня пугало то, что из тех шестерых парней, убивших Реми, одного не нашли.

Я толком ничего не спрашивала у Доминика про то, как продвигались поиски тех парней и, тем более, я не желала знать, что с ними потом происходило, но все же я однажды спросила — всех нашли или нет?

Моно ответил, что, нет, не всех. С одним были сложности. Какие именно — я не знала, но предположила, что, может, он уехал заграницу. А теперь я до боли кусала губы, спрашивая у себя, что, может, он ближе, чем я думала?

После Бенуа я предпочитала быть осторожной, хоть и опасалась, что эта осторожность могла граничить с паранойей.