Я занималась с еще двумя подростками и так же ездила к ним. Начала это делать в тот период, когда мы с Домиником были не вместе, но за этих людей он мне ничего не говорил, а новость про работу с новой семьей вызвала такую реакцию.

— Ты так говоришь, будто та семья могла закрыть меня у себя и забрать в рабство, — я фыркнула.

— Я говорю, что ты должна быть осторожней, — Доминик подошел ближе и облокотился рукой о стол рядом с которым я стояла. Наклонившись, он жестко посмотрел мне в глаза и сказал: — И всегда отвечай на мои звонки.

Я хотела сказать, что не специально оставила их без ответа, но вместо этого поднялась на носочки и поцеловала Доминика. Просто не смогла сдержаться.

Немного позже, когда мне позвонила мадам Легран, чтобы уточнить время следующей встречи, я сказала ей, что не смогу приходить к ним. То есть, отказалась от работы. Сделала это потому, что все же хотела больше времени проводить за домашними делами и, к тому же, все же считала, что мне следовало держаться подальше от Эжена. Рядом с ним ощущала себя как-то странно.

Глава 8. Слова

Начало года получилось совершенно не таким, как я ожидала. Наверное, это потому, что я надеялась, что проблемы останутся позади, но, в итоге, именно с них год начался.

Все дело в том, что Доминику пришлось уехать. Об этом стало известно третьего января и уже пятого Моно покинул Париж. А, если быть точнее, он улетел в Неаполь по делам восстановления фабрик Ланса Моно, которые теперь по закону должны были принадлежать Доминику.

Вот и получалось, что изначально у меня на эти каникулы были грандиозные планы, но, в итоге, я осталась одна. Конечно, мы с Моно созваниваться каждый день, но у него в Неаполе было слишком много дел, из-за чего длительных разговоров не получалось. Порой он вовсе освобождался, когда я уже засыпала.

— Скучаешь по Доминику? — я села на пол рядом с котом и пододвинула к нему тарелку с кусочками мяса. Он посмотрел на меня с явной агрессией, но все же принялся за угощение.

Перед тем, как улетать в Неаполь, Моно собирался отвезти кота обратно в Шампиньи, но я не дала.

«Он дикий» — повторил тогда Доминик, явно намекая на то, что в его отсутствие, этот пушистый агрессор вполне мог расцарапать мне руки, чуть ли не до мяса и очень сильно покусать. Но все же я заверила Моно в том, что он мне не навредит, так как кот еще почти не ходил и вообще я с ним уже подружилась.

Я даже имя ему дала — Ивес. Правда, насчет того, что мы подружились, это полная ложь. Я лишь надеялась на то, что теперь кот смотрел на меня не с такой агрессией и будто бы забитостью. Может, со временем вовсе подпустит меня к себе.

Да и у нас сейчас было кое-что общее, а именно — мы вдвоем скучали по Доминику.

Естественно, на мой вопрос Ивес ответить не мог, но я видела, что ему не хватало хозяина.