Делал размеренные вдохи, из-за чего торс вздымался и затуманенными глазами смотрел в мои.

Когда он подошел к моменту разрядки, часть спермы попала мне на грудь, а часть я проглотила. Странно, но мне не было ни грамма противно. Наоборот, щеки обдало жаром от того, как на меня посмотрел Доминик.

Он делал меня испорченной, но такой я была только с ним и только за закрытыми дверями.

Эта ночь была нашей страстью и нашим отдыхом. Тем, что приводило нас в порядок, ведь только будучи друг с другом мы восстанавливались.

Следующим утром мы опять поехали в больницу и увидели Реми во дворе перед зданием. Он сидел на скамейке и, не моргающим взглядом смотря впереди себя, явно пребывал в своих мыслях.

Доминик сел на скамейку и молча протянул Реми сигарету. Тот так же не говоря ни слова, взял ее и, подкурив, наполнил легкие дымом. Выдыхая его, он спросил:

— Какими были мои настоящие родители?

— Замечательными людьми, — ответил Доминик, тоже подкуривая сигарету. — Они очень любили тебя.

Реми последние шесть лет считал, что мать его бросила, а отец его бил. Но это не так. Его настоящие родители обожали Реми.

Парню еще многое следовало узнать и я понимала, что Доминику и Реми предстоял еще далеко не один разговор, но, даже сейчас не желая им мешать, я решила пройтись и оставить парней наедине."

"Я немного прошлась по саду около больницы, а потом решила зайти к месье Леграну. Лечение помогло, и он выглядел куда лучше, но вечерний разговор с Реми и на него лег тяжестью. Теперь парень знал, что мужчина ему врал, но я была уверена в том, что это не испортит отношений между Реми и месье Леграном. В конце концов, парень точно должен понимать, что мужчина его спас, а ложь была неизбежна.

Да, сейчас будет тяжело. Я в этом ни грамма не сомневалась, но надеялась, что постепенно все уляжется и отношения наладятся.

Вот только, к сожалению, пока что до этого было далеко. Особенно это касалось Реми и Доминика.

Пока что Реми просто не мог принять новость, что, оказывается, у него есть старший брат и, в особенности, у него в голове не укладывалось то, что это Доминик Моно.

А ведь они были очень похожи. Особенно, когда стояли рядом, но все же пока что между парнями было напряжение, которое через время начало сглаживаться. Правда, к сожалению, причиной этому стало ужасное событие.

А именно — смерть Джоси.

Я узнала об этом сразу после возвращения в Париж и, наверное, несколько дней не могла прийти в себя. Все ревела и не была в состоянии поверить, что ее больше нет.

Мы были знакомы совсем недолго, но Джоси являлась тем самым человеком, которого хотелось назвать подругой. Да, слишком упрямая и иногда грубая, но такая общительная и без грамма желчи.

Тем более, смерть у нее была ужасной.