Ивес внезапно напал на Моно и начал бить его лапками, оставляя на смуглой коже глубокие царапины.

— Проклятье… — Доминик попытался перехватить кота, но тот так просто не давался.

— Осторожней с ним, — я тут же приподнялась на локтях. — Не навреди Ивесу.

Иногда мне казалось, что после того случая в Марселе, Ивес так и не смог простить Доминику грубость по отношению ко мне. Из-за этого он постоянно был рядом и в те моменты, которые ему не нравились, кот начинал шипеть, закрывая меня собой.

Судя по всему, сейчас ему показалось угрожающим то, что Доминик навис надо мной, из-за чего кот явно решил прервать нашу близость. Из-за того, что Ивес вообще не собирался успокаиваться, Моно выругался и, кое-как удерживая его, отнес обратно на кухню, после чего закрыл дверь.

— Никогда не думал, что мне придется сражаться с котом, чтобы заняться с тобой сексом, — Доминик сказал мрачно.

— Он не просто кот. Ивес мой друг и защитник, — я солгу, если скажу, что эта ситуация не показалась мне забавной. — Пойдем, я обработаю твои царапины.

Царапин было много и почти все очень глубокие, но Доминик лишь отрицательно качнул головой и сказал:

— Не нужно.

Моно снял футболку и, отбросив ее в сторону, опять опрокинул меня на диван, после чего задрал мою юбку и на этот раз уже одним движением сорвал трусики.

Вновь нависая надо мной он поцеловал шею и, рыкнув, прикусил мочку уха, после чего, в одно мгновение снял футболку и спортивный лифчик, в котором я ходила по дому. На мне осталась лишь юбка, но сейчас она небрежными складками лежала на талии.

Прохладный воздух прикоснулся к пылающей коже и я, прикусив губу, поерзала. Доминик раздвинул мне ноги, и я послушно поддалась, полностью раскрываясь перед парнем. Хотела его настолько сильно, что казалось, даже отчаянно. Сама тянулась за поцелуями, а он, в противовес, жадно на меня набрасывался. Дико, резко и безумно. Целовал каждый сантиметр тела и ладонью сжимал грудь, второй рукой опустившись к моему лону. Ласкал так, что я за считанные секунды потеряла остатки здравого разума, но из-за этих прикосновений желала только большего, из-за чего сама потянулась к ремню Доминика.

Он перехватил мои руки и, прижав их к дивану одной своей ладонью, сам расстегнул свой ремень, после чего освободил до предела возбужденный член и приставил к моему лону."

"— Моя девочка… — хрипло сказал он и сделал первое движение, в поцелуе своими губами ловя мой стон.

Доминик входил очень медленно, наполняя меня собой постепенно и, как же остро это было. Так, что от каждого толчка тело сводило судорогой и дрожью, а сознание все сильнее мутнело, отгоняя мысли и отдавая меня ощущениям. Я горела, словно в лихорадке и цеплялась за Моно. Казалось, что это мой предел, но, в тот же момент желала еще больше.