Отказаться от Доминика это все равно, что отказаться от части себя. Или еще хуже — вырвать сердце. Но Моно так долго не выпускали из жандармерии и я уже не находила себе места от переживаний. Глотая горькие размышления я понимала, что для меня самое главное, чтобы с Домиником все было хорошо.

— Ивес, все так сложно, — я сидела на полу рядом с котом и пальцами перебирала кончики своих волос. — Я правда не знаю, что делать."

"Сейчас Ивес был моей единственной отдушиной и радостью. Возможно, кот чувствовал мою боль, а, может, он просто привык ко мне, но Ивес больше не пытался меня поцарапать. Наоборот, он ложился рядом и давал себя гладить. При этом, на остальных он все так же бросался и шипел, из-за чего даже горничные боялись зайти в эту комнату. Подобное привело к тому, что я решила сама убирать в этой спальне, поэтому, сюда кроме меня никто не заходил.

Эта комната стала небольшим островком уединения для меня и Ивеса. Подолгу мы с котом вот так сидели на полу и я всякий раз представляла, как дверь открывалась и сюда заходил Доминик. Даже просто от мыслей об этом сердце начинало биться учащенно, а потом оно болезненно сжималось, ведь Моно не было тут. Он все еще в жандармерии.

Был уже вечер, когда в дверь опять постучали и все тот же громила сообщил мне о том, что Прежан желал меня видеть, но на этот раз он находился не в своем кабинете.

— Пожалуйста, оденьтесь потеплее. На улице холодно, а нам нужно отвезти вас в одно место.

Я довольно быстро оделась и, закутавшись в пальто, пошла за громилой. Мне так и не сказали, куда меня отвезут, но, когда мы остановились неподалеку от четырехэтажного здания, я сразу узнала его. Это была больница, в которой лежал Реми.

Под покровом наступившей ночи, меня вывели из машины, но уже вскоре усадили в другую. В ту, в которой на заднем пассажирском сиденье находился Прежан. Я разместилась рядом с ним, замечая, что водителя тут не было. Мужчина явно сказал ему уйти.

— Почему мы тут? — спросила у Прежана. Сейчас он курил сигару, выдыхая дым в приоткрытое окно, но запах был настолько едким и горьким, что сразу приходило понимание — это уже далеко не первая выкуренная сигара. — Вы проверили то, что я сказала? — спросила, ощущая напряжение в собственном голосе.

Только в этот момент я поняла, что взгляд Прежана был направлен на первый этаж больницы. Там, в одном из окон можно было увидеть Реми. Несмотря на позднее время и все такое же ужасное состояние, он сидел на подоконнике и, кажется, чинил свою куртку.

— Да, — наконец-то ответил Прежан. — Информация была проверена и тест ДНК сделан.

— Что он показал? — я не понимала, почему нервничала, но голос опять дрогнул.

— Это действительно Реми.

Я молча кивнула и на некоторое время в машине повисла тишина.