Дело быстро закрыли, но я знала, что эта история шита белыми нитками. Денис подсадил единственную дочь крупного криминального авторитета на иглу. Муратов подобного не прощает.

Следом за Денисом в городе произошло ещё несколько подобных смертей. Все парни были косвенно связаны с торговлей и распространением наркотиков и закончили практически одинаково. В полиции подтвердили – всему виной новый наркотик под названием «китайская соль». Он смертельно опасен тем, что из-за помутнения рассудка, которое появляется у человека из-за неврозов, неконтролируемого поведения и неспособности трезво оценить ситуацию, нередко человек просто заканчивает жизнь самоубийством. Андрей отомстил им всем, как и обещал. Странно, но осудить его или назвать монстром за это я не могла.

– Хорошо, Нина, – спокойнее произносит Андрей и тянется к пачке сигарет. Он достает оттуда одну и вставляет в зубы, а затем бросает взгляд на мой живот и возвращает её обратно. – Я позвоню своему знакомому, который работает в клинике и узнаю, что можно сделать.

Обидно ли мне, что он не верит? Нет, наверное. Я свалилась на его голову совершенно внезапно в тот момент, когда он наверняка не ожидал подобного. Андрей бросил меня, чтобы прекратить видеть во мне вечное напоминание о дочери. Так ему было проще. Я ведь тоже вижу в нём Леру: у подруги был его подбородок, нос и губы...

– Как скажешь, – отвечаю ему, пожимая плечами.

Муратов не спрашивает, какого пола наш ребёнок, что за операция нужна сыну и какая сумма денег на это понадобится. Проблем с финансами у него не было и нет с тех пор, как он связался с криминалом. Он один воспитывал дочь, когда умерла жена, и маленькая Лерка осталась на его попечении. Сейчас Андрею тридцать девять, и у него есть то, о чем только может мечтать мужчина, но нет одного – дочери, ради которой он всё это делал.

Муратов ещё не осознает, что станет отцом во второй раз. Отцом мальчика, который уже во мне живёт, растёт и активно толкается. Мне становится интересно, сможет ли Андрей полюбить сына так сильно, как любил единственную дочь?

– Я позвоню тебе завтра утром, – произносит Андрей. – Номер свой не сменила?

– Нет, он остался прежним.

Внутри при этом почему-то болезненно щемит. Я долгое время ждала его звонка. Думала, что вместе мы сможем легче преодолеть общую боль, но Андрей решил иначе, и осудить его за это я не могла. У каждого свои методы и способы, чтобы справиться с горем, и если ему сложно видеть подругу своей дочери рядом с собой, то в этом нет ничего предосудительного. Правда теперь будет всё иначе, ведь нас навсегда связывает общий ребёнок, и сердце подсказывает мне, что Муратов эту новость так просто не оставит.

– Тебя подкинуть до города? – спрашивает холодно Андрей.

– Спасибо, я сейчас вызову такси.