Убедившись, что кавалькада благополучно скрылась за поворотом, он уже собирался вернуться к своему костру, когда к нему подошел есаул и, посмотрев вслед ребятам, тихо спросил:

– Решил мальцов поберечь?

– И это тоже, – не стал отпираться Елисей. – В школе новичков набрал, а учить их толком некому. Все бойцы тут. Вот и решил их обратно отправить. Ежели что, и сам справлюсь. Ты бы дал мне кого из молодых, навроде ординарца. Ну, пока дело не сладим. Весточку передать, или еще чего.

– Обижаешь, княже. Будет тебе денщик. Племяш мой. И ежели чего, нагайки не жалей.

– Чего ж так жестко? – удивился парень.

– Да вымахал с оглоблю, а ума, как у младенца. Может, хоть с тобой рядом малость поумнеет, – смущенно покрутил есаул ус. – Была у него мечта в школу твою попасть, да грамоты не разумеет. Да и не дается она ему. А так парень справный. И не трус."

"– Это хорошо, что не трус, – кивнул парень, про себя проворчав: «Понятно, очередной недоросль, которого хочется хоть куда пристроить. Ладно, посмотрим, что он умеет».

Есаул взмахнул рукой, подзывая кого-то, и в их сторону наметом помчался крепкий, молоденький казачок. Осадив коня в двух шагах от них, казачок ловко слетел с седла и, белозубо улыбаясь, спросил:

– Звал, дядька?

– От же ж дурень, – возмутился есаул.

 – Перед тобой целый князь стоит, а он «дядька». Ну вот скажи, княже, как об такого обалдуя нагайку не измочалить?

– Ну, нагайкой оно всегда успеется, – усмехнулся Елисей, рассматривая парня.

Возрастом примерно ему ровесник, косая сажень в плечах, ростом на полголовы выше. Русоволосый, голубоглазый, настоящая картинка истинного русака. Черты лица правильные, чуть грубоватые, но это казачка не портило.

С любопытством глядя на Елисея, парень снова улыбнулся. Судя по всему, характер он имел веселый, незлобивый.

– Тебя как звать-то, казак? – спросил Елисей, улыбнувшись в ответ.

– Любимом мать нарекла, – снова широко улыбнулся парень. Широко улыбнулся. Приветливо. Что называется, от души.

Кивнув, Елисей коснулся пальцами груди. Но казачок на этот знак не отреагировал. Удивленно выгнув бровь, Елисей повернулся к есаулу, и тот, понимающе усмехнувшись, чуть качнул головой.

– Ты вот что, – вздохнул есаул, обращаясь к племяннику. – Теперь ты у князя денщиком будешь.

Что делать, я сказывал. К костру ступай покуда. Я потом еще кой-чего расскажу.

Кивнув, казачок птицей взлетел в седло и, развернув коня, все так же наметом умчался обратно.

– Батька его стрелу носил, – тихо поведал есаул, проводив парня взглядом. – Потому и имечко такое. Да только погиб он, не успев сына батюшке показать. А стрела его у меня. Один он у матери остался. Потому и хочу уберечь его.

– Сам тоже стрелу носишь? – так же тихо поинтересовался Елисей.

– От прапрадеда еще, – кивнул есаул.