— Вот даже как?

— Ага… Ключи она ему от технического шкафа с телефонными проводами дала, как он и попросил: хочешь проверять состояние коммуникаций — проверяй. Но потом, бдительная, позвонила на этот самый Филевский телефонный узел. И ей ответили, что никого не присылали. И на всякий случай послали уже настоящего телефониста-с проверкой. Ну, вот он и обнаружил диктофон, присоединенный проводами к телефонному номеру.

— А чей был номер?

— Одной из проживающих в этом доме дам. Теперь любитель сам под следствием.

— Понятно…

— В общем, для Майи и ее родителей это была предпоследняя попытка что-то выяснить.

— Предпоследняя? А последняя это, надо полагать, я?

— Угадала.

— Ну что ж, по крайней мере, спасибо за то, что ты такого высокого обо мне мнения.

— Не за что. Это не лесть, а правда. Ну, что, Ань, возьмешься за это дело?

— А что за газета? Ну, та, в которой этот журналист работал? — ответила вопросом на вопрос Светлова. — Я, честно говоря, не помню уж, когда и читала в последний раз газеты.

— Ну, газета как газета… Ты, может, даже и не слышала о такой. Сейчас вообще много газет, о которых никто не слышал. Крошечный тираж и сплоченный коллектив сотрудников, которые практически пишут сами для себя, своих родственников и знакомых. Сами пишут, сами читают, сами себя хвалят. Гонорары копеечные, но как занятие — довольно интересно…

— Как же этот Селиверстов жил на такие деньги? Да еще и жена у него…

— Так вот в жене все и дело. У Майи, я же говорю, очень обеспеченные родители, по сути, они и финансировали молодую семью. Максика и Майю.

— А о чем Селиверстов писал?

— Ну в основном о текущем литературном процессе.

— Вот уж не думала, что это так опасно…

— Да и никто не думал.

— Да?

— Ну, в общем, просто чудеса, понимаешь? Позвонил человек домой, сказал, что только заедет к этой Погребижской, — и как в воду канул.

— А это еще кто такая?

— А-а… — вздохнул Кронрод, — не забивай себе голову. Мария Погребижская — .та, что пишет детские книжки про львенка Рика. Максу нужно было срочно в номер сделать с ней небольшое интервью. Ей дали какую-то премию…

Этого, как его… Ну точно, международную премию имени Андерсена! И вот Максу надо было сделать об этом заметочку в номер… А ему удалось договориться о встрече и интервью.

— А, вспомнила! — обрадовалась Светлова просветлению своей памяти. — Львенок Рик… Как же, как же! Мне же читали родители в глубоком детстве…

— Ну, конечно, читали! Наверняка мало кто смог разминуться в нежном сопливом возрасте с творчеством Марии Погребижской.

— Сколько же ей сейчас лет?

— Понятия не имею… Возможно, и все сто. А вообще-то, классику не может быть меньше семидесяти.