Сытина слабо представляла, что может противопоставить один вооруженный человек не менее чем полусотне вооруженных наемников. При всем профессионализме Мазура это было делом непростым. Но она слепо надеялась – он что-то придумает. Да и ничего другого ей не оставалось.

– А вот это уже не твоя забота, – грубовато сказал легионер. – Главное, закрой глаза и заткни уши, а потом быстро и, главное, молча следуй за мной. Надеюсь, все ясно?

– Ясно…

Достав из наплечного кармашка четыре ватных затычки и заткнув двумя из них уши, Мазур, протянув ладонь, многозначительным взглядом предложил последовать его примеру. Когда все было готово, офицер резким жестом достал из-за пазухи несколько гранат, вырвал у них предохранители и столь же мгновенно швырнул на край болота.

– За мной! – Железный тон Мазура не оставлял сомнения в том, что все происходящее – часть хорошо отработанного плана и что любое сопротивление или отклонение от него – путь к верной гибели. Ольга отдалась судьбе, которую сейчас олицетворял этот человек.

Только они спрыгнули под овраг, как позади раздался оглушительный взрыв, и все вокруг на считаные секунды померкло в ослепительной вспышке. Несколько авангардных бойцов из отряда охотника за алмазом были ослеплены, а Онигминде диким криком скомандовал всем остальным лечь на землю. Ужасный звук, последовавший за вспышкой, заглушил приказ. Однако когда световая завеса спала, Джулиус понял свою ошибку. Он вместе со своей группой находился не в сплошных джунглях, как предполагал перед этим, а на небольшом участке суши, клином врезавшейся в огромное болото. Светошумовые гранаты, брошенные Мазуром, не были предназначены для непосредственного поражения повстанцев…

Очухался вождь повстанцев быстро.

– Всем встать! За мной! Вперед! Бегом! Я сказал бегом, дегенераты! – Онигминде обложил своих подчиненных привычным шквалом крепких словечек, однозначность которых быстро мобилизовала весь отряд.

Но этим дело не закончилось. Отряд ожидали новые неожиданности. Ошарашенные наемники увидели ужасающую картину: стадо гиппопотамов, оглушенных, ослепленных вспышкой и обезумевших от примитивного животного страха, ломилось, круша деревья и заросли, в их сторону…

Глава 38

Казалось, обуявший повстанцев ужас был не менее болезненным, чем инстинктивный рефлекс животных. Учитывая, что почти все наемники были, по сути, аборигенами, неконтролируемый подсознательный импульс стократно увеличивал их страх. Цивилизация коснулась лишь внешней стороны их жизни, в то время как внутри они оставались по большей части примитивными людьми с архаичным, мифологизированным складом ума.