Знать желаю, что мне мешает сей же момент всех вас лютой смерти предать?

— А плюху по уху?! — мгновенно завёлся расхрабрившийся Митяй.

Гражданин Бессмертный сухо щёлкнул пальцами, и наш младший сотрудник замер египетской мумией.

— Ибо злодей я и поступки мои злодейские. Пока паханы да начальники речь ведут, бывшим петухам встревать нечего. А тебе, участковый, милость окажу великую, второй раз ответить позволю. Чего надо, короче?

— Есть тема, — покосившись на Ягу, начал я.

— А ещё короче можешь?

— Могу. В два слова: Змей Горыныч.

Кощей взял долгую паузу, потом, скрипя доспехами, достал из ящика письменного стола пузатую бутыль портвейна, отгрыз пробку вместе с частью горлышка и сделал большой глоток.

— Уверены?

Глава нашего экспертного отдела молча провела себе большим пальцем под горлом и выразительно клацнула зубом.

— Когда?

— Порядка трёх дней назад. Прилетел со стороны восточных границ. Украл трёх девушек. — Кого именно и в каком виде, я пока уточнять не стал.

— Проснулся, стало быть, братец старший, — меланхолично кивнул Кощей, делая ещё один долгий глоток.

 — Триста лет о нём ни слуху ни духу, а теперь нате вам, нарисовался. И главное дело, чуть что, сразу за старое, девок воровать!

Я недоуменно обернулся к Яге, та пожала плечиком. Действительно, если нашей бабушке сколько-то там за сто, а Змей выходит на охоту раз в двести — триста лет, то выходит, что этот доисторический дельтаплан с огнемётом на тысячи лет старше самого Кощея! Наш главный мафиози от одного упоминания имени «старшего братца» заметно нервничает. С чего бы?

— Гражданин Бессмертный, расскажите, пожалуйста, о…

— А я не у тебя на допросе, чтоб ты меня «гражданином» обзывал, начальник, — раздражённо оскалился хозяин дома, отхлебнул ещё и, глядя на меня сквозь бутылку, попросил: — Кощеем зови, запросто, без церемоний, случай не тот.

Выпьешь?

— Немного, — согласился я.

Баба-яга чуть заметно кивнула, хотя в мужской разговор не вмешивалась. Значит, пока всё идёт как надо, своим путём. Кощей смёл какие-то бумаги со стола, достал рюмку, дунул в неё, протёр платком и, булькнув граммов тридцать, пододвинул мне.

— За что пить будем?

— Каждый за своё, участковый.

Я коротко кивнул, и мы опрокинули не чокаясь. Кощей вновь взялся за бутылку, но я, поймав предупреждающий взгляд Яги, накрыл свою стопку рукой.

— Мне достаточно.

— Не уважаешь меня?

— Это не имеет отношения к делу.

— Любить не прошу, но уважать как наипервейшего злодея — обязан!

— Не напирайте. Мы здесь не в гостях, а по службе.

Кощей перебрал указательным пальцем все морщины у себя на лбу — от бровей вверх, потом вниз, и кивнул.