Как баньку истопишь, Ягу туда сводишь да в трёх водах искупаешь, так в сей же миг тело её молодое, весёлой силой налитое, очи смелые, груди спелые… Эй, ты чего покраснел-то, сыскной воевода?

— На себя посмотрите, — буркнул я. — Вы сценарии для немецких киностудий писать не пробовали?

— Не, — покачал головой лысый лиходей, прекрасно понимая, о чём речь. — Это у нас фон Дракхен на такие штуки мастер был. Любил, старый Змей, развратничать со всякими играми неприличными. Европа-с, культура-с, поверь моему слову, они ещё и не до такого дойдут…

Я вспомнил специфично одетого Гороха и предпочёл промолчать. Очень надеюсь, что к тому времени, когда вековой лёд всё-таки растает, этот гад безнадёжно отморозит себе всё хозяйство и девушек впредь красть не будет. Как говорится, кастрированный кот и мышей не ловит…

— А если бабка не захочет в прежний вид? — вовремя вспомнил я.

— Тады пущай месяц не моется! Заклятие моё в полную силу войдёт, и уж ничем его потом не одолеть. Ни твоей милиции, ни даже мне самому, — самодовольно ухмыльнулся Кощей, задирая нос наподобие великого Сальвадора Дали. — Я своё слово сдержал, все обещания исполнил. Теперича совсем всё? Яйцо-то когда отдашь?

— Отдам на выходе.

— Ну-ну, смотри, участковый, будешь выходить, не запнись на пороге. А то вдруг да ненароком шейку себе свернёшь! Так я ж тебя провожу, поддержу за ручку…

Опять двадцать пять!

Я закатил глаза, ведь любому Ивану-дурачку ясно, что, как только Кощей получит своё яйцо, он меня тут же убьёт на месте. Неужели он всерьёз думает, что я этого не понимаю? Однако выкручиваться как-то надо, потому что жить очень хочется…

— Я должен убедиться в том, что все пленницы будут далеко и в безопасности.

Гражданин Бессмертный с пониманием покивал и даже активно помог мне дотолкать тачку с четырьмя спящими девицами до выхода. Я на секунду расслабился, задумавшись о том, как мне на своём горбу тащить их всех на печку, и в этот момент кто-то навалился мне на плечи.

Короче, и охнуть не успел, как уже был прижат к полу с заломленными за спину руками, а сильные пальцы Кощея хищно обыскивали мои карманы…

— Не серчай, сыскной воевода, но тока полный идиот поверит, будто бы я тебе без сопротивлениев сдамся. Сам во всём виноват, думать надо было, к кому спиной поворачиваешься. А вот хочешь знать, в чём твоя главная ошибка, Никитка-дурачок?

Мне это было не очень интересно. Я знал, в чём его главная ошибка — взялся душить, души, а не болтай зря! Мне удалось кое-как выпрямить спину и максимально чётко произнести:

— Возбудит!

— А-а-ах! — четырёхкратно раздалось в коридоре, и четыре красавицы одновременно открыли глазки.