То есть в книжках, на картинках, вполне себе ясно изображалось, как русские богатыри верхом на верном коне отважно рубят трёхбашенному змею все головы одним ударом. В теории это несложно. На практике…

— Эй, Змей Горыныч, выходи на честный бой! — дождавшись секундной тишины, быстро прокричал я.

В ответ из соседнего коридора меня шуганула длинная струя пламени.

Я кувырком ушёл вбок и в свою очередь отправил туда длинную сосульку, острую, как копьё. Возможно, даже попал, поскольку рёв дракона перешёл в недоумевающее поскуливание. Однако стоило мне высунуться снова, как этот гад опять плюнул пламенем.

Играем не по правилам?

— Ага, значит, артиллерийская дуэль?! Желаете помериться, у чьей гаубицы ствол длиннее? Получи, нетопырь-переросток с газовой горелкой!

Думаю, добрых минут десять — пятнадцать мы обменивались короткими выстрелами почти наугад и в общем-то не причиняя вреда ничему, кроме окончательно обуглившегося коридора.

Интересно, а кто вообще у него тут наводит порядок? Наверное, всё основное время уже соблазнённые им жёны и невесты просто всем коллективом дружно драят помещение…

— Предлагаю выйти и сдаться! — вновь прокричал я, пользуясь повисшей паузой.

 — Гарантирую вам честный суд, беспристрастное расследование дела, учёт явки с повинной, дачи добровольных показаний и содействия следствию!

— Хорошо, участковый, давай сначала поговорим как цивилизованные люди, — после недолгого молчания ответил Змей нормальным человеческим голосом. — Выходи, не бойся.

— Нет уж, сначала вы.

— Я хоть раз подал тебе ничтожный повод не доверять мне, человек?!

— Да! И не один раз. Мне перечислить?

— Жду в тронном зале, — бросил хозяин замка, не ответив на моё предложение.

 — Захочешь увидеть жену, сам придёшь.

Это, кстати, верно. Куда я денусь, так и так сам приду. И чем скорее, тем лучше. Хотя бы потому, что так у него будет меньше времени подготовиться.

Я взял посох на изготовку, как трёхлинейную винтовку Мосина с примкнутым штыком, и быстрыми шагами бросился вперёд по коридору. Чуть-чуть поплутал, конечно, потом вышел к знакомой комнате, а дальше уже сориентировался, где находится тронный зал.

Там было ещё жарче, чем в других помещениях, потому что горел камин и пылали факелы.

На простом резном деревянном стуле с высокой спинкой восседал фон Дракхен, в немецком камзоле из чёрной ткани с серебряным шитьём и перламутровыми пуговицами. На голове длинный парик, как у Кнута Гамсуновича, на перевязи изящная шпага то ли итальянского, то ли испанского образца.

А у его блестящих ботфорт на маленькой дубовой табуреточке притулилась нежной кошечкой моя Олёна. Её глаза, некогда живые и яркие, теперь, казалось, потускнели и, не отрываясь, смотрели в одну точку.