— Прошу вас сохранить этот предмет как сувенир. Надеюсь, вы не понять меня превратно. Горошек, мы уходить отсюда!

— Эх, Никита Иванович, а ещё друг называется… — пробормотал Горох, но послушно взял жену под локоток, и сладкая парочка направились на выход.

Я вздохнул, догнал их и отдал государыне ещё и фуражку. Когда экипированная таким образом царица Лидушка (в моём кителе на голое тело и фуражке набекрень) вышла из пыточной, серый волк и дьяк, не сговариваясь, рухнули в обморок.

Государь удовлетворённо подмигнул мне, типа какова моя-то, а?! Я одобрительно поднял вверх большой палец.

— Митя, подъём! — Мне удалось растормошить нашего младшего сотрудника, хлопая его по морде и дуя в нос. — Вставай, не позорь милицию. И на царицу не пялься, неприлично.

Он возвёл глаза к потолку и распахнул пасть в улыбке, блаженно свесив красный язык набок. Пришлось показать ему кулак и напомнить, что тут рядом, между прочим, ещё и царь стоит. А Горох у нас шутить не любит и на расправу порой бывает действительно крут…

— Чего прикажете, батюшка сыскной воевода?

— Веди всех к печке. Если до неё далеко, поищи запасной выход.

Помнишь, как нас с тобой через трубу в лес выкидывало?

— Помню, как не помнить. Мне понравилось!

— В общем, попадёте в лес, попробуй найти нашу избушку. Перекантуетесь там. Мне надо отыскать Олёну, Ягу и твою Маняшу."

"— Не моя она, — уверенно сдвинул брови серый волк. — Ей вона Змей Горыныч, говорят, понравился. У-у, изменница коварная…

— Между вами что-то было?

— Не-э, энто я так, из чисто мужского шовинизму!

Ясно, бабкино выражение, она у нас много иностранных слов знает. Вроде бы старушка дремучая, а образованием любого европейского профессора за пояс заткнёт.

Гражданин Груздев под шумок тоже пришёл в сознание, начав, как водится, с покаяний, молитв, целования стоп царственной четы и тихих тухлых пробросов по поводу того, что без его помощи милиция бы отродясь ни с чем не справилась, а уж он-то, по сути, всей операцией и руководил. Мягко, ненавязчиво, исподтишка, но он — дьяк Филимон Митрофанович Груздев, а не какой-то там участковый с взлохмаченной псиной.

Мой младший сотрудник ничего и никого не оспаривал, он всё ещё не мог отвести осоловелых глаз от нового костюмчика бывшей австрийской принцессы.

Если хоть когда-то, хоть где-то, хоть как-то, хоть на ком-то обычная милицейская форма могла выглядеть сексуально, то вот это было именно оно! Момент истины! То, ради чего стоило жить и служить в органах — увидеть такую царицу и умереть…

Разумеется, у Мити и в мыслях не было что-то там такое фривольное себе позволить, но…!

В тот день государыня Лидия Адольфина приобрела себе самого верного, самого преданного, самого платонического обожателя из всех возможных паладинов.