Из-за бесплатной жевательной резинки.

За моей спиной задребезжало оконное стекло, я услышал завывание ветра.

— Серёжа, но мы ведь этого не допустим? — сказала Лена. — Правда?

Она провела носовым платком по своим щекам. Смотрела мне в глаза.

— Разумеется, — ответил я и улыбнулся.

Котова заметила на столе чашку — взяла её в руки, сделала глоток кофе. Она на две секунды замерла, будто задумалась.

Лена снова подняла на меня взгляд и спросила:

— Как мы поступим?

— Канадцев мы с тобой не перевоспитаем, — ответил я. — Да и чёрт с ними. Хотя, я бы с превеликим удовольствием заставил бы их сожрать всю ту жевательную резинку вместе с наклейками.

Смотрел бы, как они давятся этой гадостью. Пока бы у них эта гадская жвачка из ушей не полезла бы. Или из других мест.

Котова усмехнулась. Я развёл руками.

— Вот только сделать это мне не позволят те самые милиционеры и солдаты, что проворонили давку во дворце спорта. Поэтому я иностранцев не трону. Подойду к решению этой проблемы с иной стороны. Во-первых, как ты уже догадалась, в марте мы с тобой поедем в Москву. Да, да. Вместе. Я и ты.

Я показал пальцем сперва себе в грудь, затем ткнул им в сторону Котовой.

— Мне понадобится твоя помощь, — сказал я.

Прикоснулся рукой к краю «документа», добавил:

— И этим людям она тоже нужна.

Котова кивнула — её волосы блеснули. Задрожала тень на стене у её левого плеча.

— Я готова, — сказала Лена. — Что мне сделать?

— Наша задача, — сказал я, — спасти всех этих людей.

Скользнул ладонью по серой странице. Кончиками пальцев прикоснулся к руке Котовой.

— Для этого мы с тобой десятого марта явимся в Москву.

Я произносил слова тихо, но чётко. Лена снова тряхнула головой.

— Вижу два момента в этой истории, которые мы можем и должны исправить, — сказал я.

— Юго-восточный выход должен быть открыт, пока из дворца спорта «Сокольники» десятого марта не выйдут все зрители. Это главное.

Я положил свою ладонь поверх Лениной руки. О стекло за моей спиной снова ударилась льдинка.

— И ещё: всё это время во дворце спорта «Сокольники» должен гореть свет, — сказал я. — Везде. Не только около выходов. На всякий случай. Я уверен, что исправлю эти два момента. Этого хватит, чтобы Никита и другие двадцать человек выжили.

Котова кивнула и тут же спросила:

— Серёжа, а причём здесь Настя и лейтенант Елизаров? Зачем мы их… сводили.

Ты говорил: это поможет спасти детей. Но я пока не поняла, какое отношение Миша и Настя имеют ко всему вот этому происшествию.

Лена взглядом указала на «документ».

Я покачал головой и ответил:

— Никакого отношения не имеют. Елизаров и Бурцева никак не связаны с этим случаем во дворце спорта «Сокольники». Но!

Я поднял вверх указательный палец. Котова перевела на него свой взгляд.

— Мне от лейтенанта кое-что нужно, — сказал я.