Я сварил кофе (привёз из Москвы зёрна арабики) и вместе с Котовой рассматривал фотографии. Особенно я заинтересовался той, где увидел сразу несколько знакомых лиц (групповой портрет, сделанный летом или весной во дворе дома Котовых). Я показал фотографию Лене и поинтересовался, что за люди были на ней.

— Ну… меня и Наташку ты, наверное, узнал, — сказала Котова. — Это Олег нас фотографировал. Смотри, какие молодые здесь мои родители. Мама красивая. А папа в кои-то веки выглядит серьёзным. Вот это Наташкин младший брат. Здесь он совсем мелкий, но сейчас ему уже семь лет исполнилось. В сентябре пойдёт в первый класс.

Она ткнула пальцем в фото.

— Это мой дед, который уже умер. Я тебе о нём рассказывала. Вот бабушка, папина мама. Она в деревне живёт. А эти двое с краю — это Наташины родители.

Я посмотрел на лица Тороповых. Вспомнил, что мать Наташи (позабыл её имя) я «тогда» встретил на суде, когда Кирилла приговорили к расстрелу. Не разговаривал с ней. И сейчас уже не злился на неё за те фразы, которые она бросала в адрес моего младшего брата. А вот Наташиного брата и отца я в прошлой жизни не видел. Даже на фотографиях. Ни живых, ни мёртвых.

* * *"

"Тридцать первого марта я возвратился из института — на первом этаже общежития меня окликнула баба Люба. Я послушно свернул в комнату вахтёров, почувствовал там аромат свежезаваренного чая и резкий запах валерьяны. Навстречу мне шагнула Любовь Фёдоровна. Одной рукой она поправила на плечах серый платок — другой рукой протянула мне необычный конверт, украшенный яркими марками (с изображением Эйфелевой башни) и штампами с надписями на иностранном языке. Я увидел на конверте адрес общежития, свои имя и фамилию. Отправителем конверта значился некий Володя (имя было написано на русском языке) из французского города Париж (обратный адрес указали по-французски).

— Сергей, это письмо принесли сегодня, — сообщила вахтёрша. — Из заграницы пришло. Убрала его со стола, где складирую вашу корреспонденцию. Сопрут ведь наши балбесы. Хотя бы из-за этих вот красивых марок.

— Спасибо, — сказал я.

Баба Люба взглянула на конверт и спросила:

— Кто это тебе из Парижа письма шлёт? Что за Володя такой? Твой родственник? Потомок белоэмигрантов? Ты у нас, Чёрный, случайно не наследный граф или князь? Или, может быть, настоящий принц?

Любовь Фёдоровна улыбнулась — её глаза остались серьёзными.

Я пожал плечами.

— Баба Люба, да какой из меня принц? Вы на рожу мою рабоче-крестьянскую поглядите. Нет во мне благородных кровей. Я потомственный простолюдин. Красивый только очень. И умный.

Взгляд бабы Любы оттаял. Она снова посмотрела на конверт.

— Это приятель написал, вспомнил обо мне, — сообщил я. — Владимир Семёнович Высоцкий. Слышали о таком? Он на француженке женился.