А ты и не в курсе?

— Кто? — в первое мнгновение недоумеваю, но потом я вспоминаю кому обязана за то, что меня отпустили из полиции и бездумно добавляю. — А, Костя.

— А, Костя, — кривляется Паша. — Не знаю, кто такой твой этот Костя, но его прихвостни умеют убеждать. А сам твой заступничек даже не появился ни разу. Видимо был слишком занять трахая тебя. Да?! — орет мне в лицо. — И ты только погляди какая фифа: мне значит по яйцам за то, что я со знакомой медсестричкой пофлиртовал, а сама тем временем с каким-то хуем за моей спиной трахаешься! Продалась! А для меня недотрогу строила, будто целка! Тоже мне роза капризная, которую окучивать надо. Оказывается я просто мало платил, шлюха!

— Никакая я не шлюха! — зачем-то спорить пытаюсь, хоть и понимаю, что это бессмысленное сотрясание воздуха. Но покуда этот мудак так крепко держит меня, шансов сбежать у меня все равно не очень много. Так что надо его хотя бы попытаться уболтать, чтобы отпустил. — Не было у меня ничего с ним…

Даже договорить не успеваю, потому что мне по лицу прилетает хлесткая пощечина.

— Своему трахарю будешь врать, — шипит мне в лицо Паша. — Если он и в этот раз тебя спасти сможет. Вот заодно и поглядим на что он еще за твою пизду готов раскошелиться?

Он хватает меня за волосы и грубо запихивает в машину.

Сопротивляюсь как могу.

Царапаюсь. Кусаюсь.

— Лучше прямо здесь убей! — воплю как можно громче. — Никуда не поеду с тобой! Помогите!

— Рот закрой! — он снова бьет меня по лицу. — Я бы и убил, подстилка позорная. Но тогда твой хахаль вряд ли мне заплатит. А так пока ждать твоего мажора будем, я заодно наконец-то дырочки твои попробую, все что ты мне не дала.

Я захлебываюсь от слез, но сдаваться не намерена. Я буду биться до последнего. Но ему не дамся.

Почему я раньше не разглядела в Паше такую сволочь? Низкий, гадкий, подлый сукин сын. Как только умудрялся притворяться адекватным?

И как я теперь ребенку объяснять почему у меня губа разбита?

Скажу упала… Лишь бы вернуться к своему мальчику живой. Я уже не знаю на что этот урод способен.

Мысли мечутся в хаосе. И Паше почти удается утрамбовать меня в машину: я уже лежу спиной на заднем сиденье со скрученными руками, но все еще пытаюсь отбиваться коленями.

Все тело болит от сопротивления. Кричать громко уже не могу — голос охрип от страха.

Я просто в ужасе! В панике! Молюсь про себя и не оставляю попыток отбиться.

Как вдруг Паша буквально отлетает от меня подхваченный невидимой мне силой.

Спасена?!

Глава 24. Надя

— Наденька, — впервые за долгое время я так рада видеть лицо бывшего мужа. — Ты в порядке, родная?

Он встревожен и очевидно зол. Будто ему огромных усилий сейчас стоит разбираться со мной, а не добивать скулящего на тротуаре Пашу.

А я и слова вымолвить не могу от шока и ужаса.