Волновался, мой маленький рыцарь. Как же он тут без меня теперь будет?"

"Прежде чем придумать что ответить, просто обнимаю своего малыша, целую его в розовую щечку и прикрываю глаза от облегчения, что он просто со мной:

— Я так соскучилась, — говорю тихо, стараясь сдерживать слезы в голосе, чтобы не пугать ребенка.

При всем моем внешнем самообладании слишком уж тяжело мне дался этот разговор с полицией. Никогда бы не подумала, что Паша способен на такую низость. Угрожать мне ребенком. Это ж надо!

При том, что ему-то козлу доподлинно известно, что я хорошая мама! Этот сукин сын еще и обвинял меня, мол я слишком много времени Тёме уделяю. Обижался еще. А теперь погляди че удумал, скотина.

Да я ради сына на все пойду. Но никому его не отдам.

На мою голову ложится маленькая ладошка. Открываю глаза и вижу перед собой взволнованную Аленку. Взгляд в точности как у моего Артёмки, когда он переживает.

— Надя, все хорошо? — говорит она и гладит меня по волосам.

Как же они все же удивительно похожи. Хотя чего удивительного, если отец один.

Однако раньше, мне всегда казалось, что мой сынок похож на меня больше, чем на Костю. Видимо мне просто так хотелось видеть.

— Все хорошо, детки, — глажу Аленку в ответ по головушке. — Просто соскучилась. А вы почему не спите? — удивляюсь я, осознавая время.

Слышу вздох нашей воспитательницы и поворачиваюсь к ней:

— Пришлось этих двух бандитов вывести из спальни. Ни в какую не укладывались и другим мешали.

— Вот оно что. Переживали значит, — говорю понимающе. — У меня все хорошо.

Аленка так незаметно чуть ближе к нам подходит. Я улыбаюсь:

— Можно я тебя тоже обниму? — предлагаю я, чувствуя, что ей очень хочется.

Ну вот. Глазки загораются. Кивает.

Тёма как истинный джентельмен сам отходит в сторону, предварительно чмокнув меня в щеку. Аленка с каким-то восторженным удивлением шагает в мои раскрытые объятия, и я крепко прижимаю ее к себе.

— Малышка, — глажу ее по пушистым волосикам. — Если захочешь я могу тебя каждый день обнимать.

Кивает мне в плечо:

— Раньше меня бабушка обнимала.

У меня комок в горле. Так обидно за эту кроху из-за ее паскудной матери. А вот ее отец у меня еще за это получит, чурбан бездушный!

Целую ее в макушку:

— Договорились, солнышко. Я буду обнимать тебя всегда, когда захочешь. И папу твоего научим заодно. Хорошо?

Расцветает. Улыбается, заглядывая мне в глаза:

— Ты такая хорошая, Надя.

— И ты хорошая, Аленушка, — нажимаю пальцем на кнопку маленького носика такого же, как у моего сына.

Тёма бросается к нам и обнимает нас обеих:

— А еще вы самые красивые! — смеется сынок.

— Ивахина! — слышу за спиной грозный голос заведующей. — Ну-ка объясни мне! Какого…

Осекается, встретив колючие взгляды детей в моих объятиях.