Лара чуть улыбнулась: «Когда кошку штопал, то слова подбирать не затруднялся: такими матюгами сыпал, что только держись! Да и когда солдат лечил, тоже не особо церемонился и выражений не выбирал».

Лекарь, одобрительно поцокивая, разбинтовал наверченные Ларой шарфы, пощупал пострадавшее плечо генерала, высказался в том плане, что такая ерунда заживет быстро, наложил три шва и предписал Леону постельный режим. На последней рекомендации солдаты хохотнули:

— Его высокородию король самый постельный режим прописать успел: у нашего генерала свадьба через четыре дня! — Тут вояки спохватились, что нежная леди может не оценить такой юмор и испуганно покосились на принцессу.

Лара улыбнулась этой грубоватой шутке, и солдаты облегченно выдохнули, все больше убеждаясь в том, что их генералу очень повезло с невестой."

"Нарас стал изумленно расспрашивать, на ком это лорд Ардамас жениться надумал. Солдаты отвечали кратко и не вдаваясь в особые подробности, лишь гордо похвалились тем, то невесту свою их командир у соперника в поединке отбил. Леон становился все мрачнее, а Ларе еще нужно было обсудить с Нарасом куда более важный момент, чем грядущее супружество (она сильно сомневалась, что ее брак с Леоном все-таки состоится).

— Уважаемый лекарь, я хотела бы показать вам еще одно ранение: я давно хотела поговорить с вами о нем, — перебила она байки солдат, отвлекая внимание лекаря на себя. Решительно шагнув к распростертому на постели Леону и разорвав по шву уцелевшие остатки его рубашки на втором, левом плече, она указала на давнее пулевое ранение: — Вот. Болит и не заживает до конца.

Нарас нахмурился и нагнулся над Леоном.

Внимательно исследовав старый рубец и воспаленную ткань вокруг него, он осуждающе покачал головой:

— И почему вы молчали, выше высокородие? Хорошо, что невеста у вас такая внимательная. Надо вскрывать и гной выпускать, а то так и руки лишиться можно.

Лекарь зарылся в свою сумку, а Гильдар поспешно сказал Ларе:

— Солара, теперь тебе необходимо покинуть комнату! Это зрелище не для женских глаз!

Лара подавила желание настоять на своем присутствии во время операции: помочь она не сможет, а презрительные взгляды Леона рвали ей душу и вызывали слезы на глазах.

Ей в самом деле лучше уйти, пока она не разрыдалась на виду у всех. Посмотрев, как лекарь обрабатывает кожу на плече крепким самогоном и прокаливает нож на огне, Лара согласилась уйти: Нарас — не шарлатан и дело свое знает.

— Всем доброй ночи, — попрощалась Лара и в сопровождении Гильдара покинула комнаты Леона.

* * *Леон лежал в постели в этом чертовом королевском дворце и у него чертовски болели оба плеча сразу.